Падение Тунгусского метеорита изменило ход истории, открыв в молодом поколении особые способности. Это породило гонку государств, спешащих поставить новый фактор на вооружение. Все это мало волнует Виктора Нестерова. Он желает только одного — быть танкистом и служить своей Родине. Однако, чтобы получить даже такую малость, ему приходится напрягать все силы. Сумеет ли он встать в один ряд с теми, к кому Эфир был более благосклонен, или его удел — идти у них в кильватере? И значат ли еще что-то воля и целеустремленность в новом мире?
— Чего задумался, Витя? — хлопнул его по плечу Аршинов.
— Да вот Рома, стою и думаю, радоваться мне такому повороту или впору вешаться. В наряде по тому же учебному корпусу куда приятней, чем дежурным на первом КПП, — глядя на свое отражение, произнес Нестеров.
Из зеркала в бытовой комнате на него смотрел темноволосый молодой человек среднего сроста, крепкого сложения, одетый в парадно-выходную форму и подпоясанный белым ремнем со штык-ножом на боку. На левом рукаве шеврон с изображением танка, ниже две годички, свидетельствующие о том, что он является юнкером второго курса. Ну и «Георгиевский крест» на груди.
Сподобилось-таки начальство усмотреть в действиях их экипажа не преступное небрежение долгом, а подвиг, достойный высшей боевой награды для рядового и унтер-офицерского состава. Правда, крест догнал Виктора уже в училище. Буквально вчера орден был вручен ему перед строем всего личного состава училища.
Ну-у, тех кого сумели наскрести из числа задолжников имеющих хвосты по учебным дисциплинам, и не сумевшим отправиться в отпуск. А их было не так много. Для массовости на плац выгнали еще и батальон обеспечения учебного процесса. Вообще-то, для военного училища событие из ряда вон. Абитуриенты, уже в немалом количестве прибывшие в училище, взирали на происходящее со стороны, с горячечным блеском в глазах.
— Главное, что это не пост номер один. А то ведь тебе всему такому красивому туда прямая дорога, — подмигнув подбодрил Нестерова, Аршинов. — Так что, радуйся, что решили сделать тебя визитной карточкой училища, чтобы всем напоказ. А то кто тебя увидит на этаже штаба.
Ну, что тут сказать. Оно конечно стоять на посту номер один у знамени училища, честь. Это факт. И когда Виктора впервые туда поставили, он был на седьмом небе от счастья. Его буквально распирало от гордости, чего он всячески старался не показывать. Хотя и твердили товарищи, что этот пост, то еще удовольствие.
Ладно еще две смены в вечернее и ночное время. Там никто не ходит, можно и книжку почитать, или подремать, если конечно с умом и чутко. Проверку дежурного проспать практически нереально, потому как в пустом корпусе звуки шагов слышны хорошо. Это ему нужно красться как Чингачгуку, чего никто из офицеров не делал.
Но две дневные смены, это уже каторга. Если только не воскресенье. На этаже постоянно кто-то есть, мимо знамени просто так не пройти, нужно непременно отдать ему честь, и часовой так же обязан приветствовать проходящих, принимая стойку смирно. Два раза по два часа таких мучений! Вот уж поистине не поймешь, то ли тебе оказали честь, то ли наказали, поставив под ружье, как это бывало в императорской армии.
Так что, однозначно, дежурный по первому КПП не идет ни в какое сравнение с постом номер один. Но ведь можно и куда-нибудь подальше. Например в столовую. Юнкера должны были многое испытать на себе, и чистку картошки, в том числе.
— Ну что же, визитная карточка, так визитная карточка, — вновь осмотрев свое отражение, вздохнул Виктор.
— Да ла-адно тебе. Можно подумать, можно подумать. Перед кем другим можешь играть, но я-то знаю, — многозначительно погрозил он ему пальцем. — Опять же, плюс четверть стипендии и ежемесячная выплата в пять рублей. На круг выходит десять целковых. Да большинство рабочих за полтинник пашут по восемь часов, шесть дней в неделю. Социальная пенсия червонец. Так что, ты у нас вообще зажиточный получаешься. С первой же выплаты ведешь в лабаз, — ткнув в Нестерова пальцем, потребовал Аршинов.
— Да будет тебе лабаз, будет, — хмыкнул Виктор.
Вообще-то, для него эта выплата не была чем-то там существенным, так как его изобретения наконец начали приносить свои плоды. Среднемесячные поступления на его счет составляли порядка двухсот рублей. Не миллионы, но весьма существенно. На секундочку, среднее жалование подпоручика составляло сто двадцать. У его отца, не рядового хуторянина, получалось порядка сотни. Так что, хорошие деньги, чего уж там. Правда, он старался не афишировать свои доходы. Лишнее это, и весь сказ.
Да, к кресту полагалась еще единовременная выплата в сто тысяч опыта. Можно деньгами, но Виктор как-нибудь без ста рублей обойдется. С каждой степенью ордена, выплата увеличивается на те же сто тысяч. Вообще-то не сказать что так уж и много. Но с другой стороны, все познается в сравнении. Для тех же рабочих это куда как солидно, и даже ежемесячные выплаты ощутимы.
— Кстати, Рома, а ты как насчет поездки ко мне, не передумал? — поинтересовался Нестеров.
— Пахать на тракторе землицу, после того, как нас месяц насиловали на стажировке!? Ты серьезно? Да у меня руки черные как будто я их неделю не мыл, и когда придут в норму, одному богу известно. Мой низкий поклон и искренние извинения Антипу Васильевичу, обнимашки Анне Савельевне, но тут без меня, — поспешил откреститься от подобной перспективы, друг.
— Работа на тракторе способствует…
