Анатолию Суворову повезло оказаться в сорок первом году, в том времени которое позже назовут «огненным летом сорок первого». Много что он успел сделать, и немцы с полной ответственностью почувствовали это на своей шкуре, но пора и честь знать. Ранение, полученное им в одной из операций, поставило крест на дальнейших его планах. Однако есть ещё шанс взбить масло из молока и тот побарахтается.
Очнулся я как-то сразу. Раз и в полном сознании, как будто свет включили, щёлкнув тумблером. Правда сразу разобраться где я оказался, не смог, слишком много разных звуков навалилось, тут и рёв моторов, и заполошная стрельба стрелка, что висел в люльке явно транспортного самолёта, на борту которого я похоже оказался, лёжа на носилках. Тут фюзеляж самолёта в очередной раз сотрясся и там появились не рассчитанные создателями этой машины лишние отверстия. Стрелок тут же повис, покачиваясь в своей люльке, и на пол быстрыми каплями закапала кровь. Это было хорошо видно благодаря пролому, большому куску, вырванному в борту, с той стороны полыхал один из моторов. Видимо на транспортник, не смотря на то что тот летел ночью, навалились немецкие истребители-ночники и сейчас происходило то что происходило.
В проломе мелькнуло две фигуры, слегка неуклюжие благодаря парашютам, и те нырнули в темноту снаружи. Быстро осмотревшись, я понял, что пора что-то делать, слегка наклонившись на левый борт самолёт явно падал, слегка планируя, а на борту из живых кажется остался я один. Осмотр показал, что рядом лежало четверо, оплывая кровью, по форме и петлицам явно бойцы НКВД. Хм, похоже, когда меня вывели из строя, мои бойцы срочно вернулись на базу. Вызвали Большую Землю, был прислан этот транспортник, а возможно даже не один, и вот при возвращении его подловили. Или с земли навели или старым маршрутом летели где их уже ждали. Что-то было нужно делать, но что. Что меня удивило, боли от ран не было. Я пощупал себя, повязки на груди имелись, причём накрыт я был своим френчем, не немецкой формой, а тем что имел в петлицах майорские шпалы и эмблемы танкиста. Галифе тоже были на месте, вот сапог жаль не имелось, это видимо меня бойцы переодели чтобы передать принимающей стороне в лучшем виде. Другого объяснения не было. Немного удивляло отсутствие в салоне моих парней, только бойцов НКВД, но надеюсь объяснение этому будет. Даже Бабочкина не было, что совсем огорчало.
Потрогав повязку ещё раз, уже нажимая сильнее, всё чувствовал, но боли не было. Если бы наркотой обкололи, думаю до болей бы не дошло, да и чувствительность заметно принижена была, а тут всё нормально было. Быстро сев, голова немного закружилась, отчего я схватился за скамейку, случайно обнаружив под ней сидор, и машинально прихватив его, шатаясь, как-то не сразу ориентация в пространстве восстановилась с этой болтанкой, направился к пилотской кабине, на ходу надев френч и застёгивая на все пуговицы. Пустая кабина, это значит они покинули борт судна. А по кабине я опознал типичный транспортный «Дуглас». А сколько до земли и сколько времени будем падать не понятно. Языки пламени уже врывались салон, и только сильный поток воздуха ещё позволял дышать воздухом, а не гарью, хотя и её хватало. Действовать пришлось быстро, закинув сидор за спину, я схватил одного из бойцов за лямки парашюта, у него вся система была на месте, а снимать времени не было, и с силой перевалив его через пролом, меня обдало жгучим жаром пожара, даже волосы на голове затрещали, и стал падать с ним в ночную мглу, почти сразу дёрнув за кольцо. Я хоть и крепко держался за ремни, один ещё и на кисть левой руки перехлестнул, но не сорвало меня только чудом, хотя уцепился за тело как клещ.
Порадоваться тем что не сорвался, я не успел, ныла кисть руки, чуть не вывернул её, явно растяжение заработал, как пришлось сгруппироваться и перекатом гасить скорость падения. Судя по мягкости и вязкости почвы, сели на какое-то поле, причём недавно вспаханное. Вскочив на ноги, поправив сбившийся сидор, надо же, не потерял, и мельком глянув на зарево на горизонте, самолёт рухнул там одновременно с моим таким внештатным приземлением, и вздохнув, направился к телу погибшего бойца что мне так помог. Тут тоже причина была, у него имелся такой же сидор как у меня, «ППД», ремень с непустой кобурой, ну и по карманам может что найду. А то у меня пустые, я уже проверил. Погасив купол парашюта, лёгкий ветерок надувал его, я быстро снял ременную систему с бойца, освободив от автомата и сидора, ну и ремень с кобурой, подсумком где в чехле находился запасной диск к автомату, фляжка и хороший нож. Хм, вроде по штату они не положены были, но у этого бойца был отличный тесак.
