Одним из примеров можно привести подбор кадров заместителей руководителем. Они почти всегда, по умственному развитию будут хуже начальника. По просту — тупее. Отсюда — можно наблюдать картину когда тупой начальник, замы еще тупее, а у замов — свои подчиненные. В такой цепочке умный долго не задерживается — или сам или его уходят. Если же начальник высоко интеллектуален, то и ниспадающая цепочка будет по интеллекту к концу иметь высокий уровень. Таков закон. А в армии он еще жестче наблюдается. Вот такие пироги.)
Когда же этот процесс уже отлажен, тогда только контроль и направление, работа сама будет, если можно так сказать, делаться.
Причем зачастую лучше чем ожидалось. Но, не забывая, что давая подчиненным какую то свободу действий, ответственность всё равно лежит на командире. И это ни когда нельзя забывать.
Ближе к обеду, когда все, хоть не много, но отдохнули и поднятая волна беспокойных дел, в связи с последними событиями, уже улеглась. Собрал всех командиров в штабе, для проведения, если все будет нормально, может быть последнего совещания в немецком тылу.
— Так, товарищи командиры, перед нами стоит задача прорыва обороны немцев, на вот этом промежутке, показал на карте и выхода к своим. Особенностью нашей работы является то, что противостоять нам будут боевые части вермахта, на порядок выше по выучке тех, с кем мы сталкивались до этого. Этих врасплох не застанешь, а если и застанешь, они быстро до тямы приходят. А воевать они умеют.
Мы их все равно уничтожим, но какой ценой. Вот в чем вопрос. Мне здесь царскорежимные замашки и приемы, задавим массой, бабы еще нарожают, не нужны. Так мы воевать не можем и не будем.
Поэтому, смотрим на карту и запоминаем. Использовать будем их же приемы и тактику. А именно — сосредоточение большого количества войск и прорыв на узком участке. Ширина фронта прорыва будет не превышать 1–1,5 км. Это первое.
Второе, это скорость. Чем больше скорость, тем мы быстрее настигаем врага, а в ближнем бою нам сопротивляться, на равных, могут только части СС. По данным разведки, на участке прорыва таких частей нет.
В третьих наш маршрут, если посмотреть на карту, на поминает кривую. Это сделано для того, чтобы при прорыве у нас фланги были прикрыты естественными укрытиями в виде рощ и посадок. Их обрабатывают наши зенитчики, по принципу первый взвод батареи сторожит небо, второй работает по земле. Потом меняются. В зависимости от ситуации — помогают друг другу.
В четвертых и пожалуй самая главная — это работа артиллерии. Будем пробовать делать и идти за огневым валом. По меткости и выучке, наши артиллеристы готовы к такому. А по количеству стволов на ширину прорыва, там вообще. после не кому будет сопротивляться.
Используя данные разведки и авиаразведки, сейчас получите фотографии местности, где будем наступать и приказы, ознакомьтесь, даю десять минут, будут вопросы отвечу.
Закончив совещание пошел, пообедал. И где бы и кого бы не встретил, все были настроены на победу. Мандраж был, но была и уверенность — справимся.
Начальник особого отдела N- ской стрелковой дивизии вместе с командиром дивизии и представителем Ставки, смотрели, в оптику, в сторону немецких позиций и ждали выхода из окружения наших частей. Размышляя о той не обычности, что предшествовала данным событиям.
Сколько их прошло и через его как говорится руки. Оборванных, не всегда в армейской форме, часто без оружия и документов, голодные. Почти всегда с потерянным лицом, пришибленные, за некоторым исключением. Группами если и выходили, то очень редко и не больше нескольких сотен. С ними было проще — фильтр и в строй, обратно на передовую.
Всегда без тяжелого вооружения. И никто ни когда не интересовался так пристально их судьбой. Кроме нынешнего случая. Тут и звонки из особого отдела армии, и представитель Ставки. Правда ходили слухи, да и в газетах что-то писали про части НКВД сражающиеся где-то там, еще на границе.
О оживление на НП.
А командир дивизии в это время уже докладывал с офигевшим лицом, появившемуся на НП, самому маршалу Буденному со свитой из НКВД-ешников и ГПУ-шников. с большими званиями. и с командующим армии в придачу. Сразу стало тесно, а его пробил холодный пот — не дай бог шальной снаряд.
А впереди, у немцев в тылу уже грохотало. И судя по звуку — работала корпусная артиллерия, причем наша. Но с нашей стороны тишина — не понятки какие то. Жалкие остатки его дивизии, вот и все что было на этом направлении. Он это знал точно.
На немецкой стороне прошло оживление какое то, прозвучало пару пулеметных очередей в нашу сторону и смолкло быстро. А потом все увидели не забываемое и не передаваемое зрелище — передвигающаяся стена артиллерийских взрывов, высотой в несколько десятков метров, сметающая все и вся на своем пути. И этот огненный вал, шел по немецким позициям приближаясь к ним. И в нем было что-то роковое и не преодолимо жуткое. Аж мурашки по коже побежали.
И только прибывшие были сосредоточенно спокойными, а Буденный так и вовсе предвкушающее веселым.
