— Ладно, лейтенант, к чему теперь языками молоть. Ты прав, все уже произошло, так или иначе. Но ты должен будешь еще раз подробно обо всем рассказать, хорошо? Сейчас отдохни, в себя приди, а потом мы тебя еще немного помучаем. Пообследуем, в смысле, не напрягайся. Послушай, я вот одного так и не понял: когда вы с Дмитрием, гм, объединились — вы были равны, так получается? Никто не мог никому приказывать?
— Это вы про возможность еще раз попытаться нас «обменять»? — понимающе хмыкнул танкист. — Вот тут вынужден вас разочаровать: не получится. Если б вы сами там побывали, поняли бы, о чем я. Не было никакого «сопротивления», которое мне следовало, как вы раньше предполагали, «преодолевать». Если бы Дима
— Понятно, — пробормотал ученый, — что ничего не понятно… Хорошо, Василий, отдыхай. Если хочешь перекусить, чаю попить или подымить — мои ребята все сделают. А мы с Сергеем Николаевичем пока отойдем. Сам понимаешь, доложить нужно.
— Понимаю, конечно. Скажите только, долго я без сознания-то провалялся?
— Что? А, ты об этом. Долго, почти три часа. Первые минут тридцать просто лежал, все показатели, в том числе и мозговой активности, были в норме, затем вдруг дернулся, словно эпилептик, чуть все провода не порвал. Мы к тебе бросились, но ты уже и сам успокоился. И заснул. Разбудить тебя удалось только сейчас. Все, отдыхай, я скоро. Пойдемте, профессор.
Пожав плечами — отдыхай, так отдыхай, он разве против? — Краснов поудобнее вытянулся на лежанке. Ни голода, ни жажды он не ощущал, даже курить не хотелось. Просто полежать в тишине, чтоб никто не трогал и не мешал размышлять…
В свой номер танкист вернулся только поздним вечером, донельзя вымотанным. Сначала его заставили подробно повторить рассказ, задав по ходу множество уточняющих вопросов. Все, разумеется, записывалось на диктофон и камеру. Затем он прошел кучу тестов и почти полтора часа снова отвечал на вопросы. Насколько лейтенант догадался, делалось это, чтобы убедиться, что он и на самом деле знает то, о чем раньше не подозревал (зато прекрасно знал десантник Захаров), и, таким образом, подтвердить истинность рассказа. И действительно, ну откуда простому танкисту из сорокового года знать имя-фамилию комбата и ротных, под командованием которых служил в Афганистане Дмитрий? Или, допустим, слабые стороны станкового автоматического гранатомета «Пламя» и особенности его применения в условиях горной войны? Или подробности знаменитых бандитских разборок девяностых? Или полный перечень препаратов индивидуальной аптечки Советской Армии по нормативам 1985 года? Или, или, или… Этих самых «или» оказалось много, на все полтора часа разговора. Некоторые вопросы оказались достаточно личными, касались бывшей жены, одноклассниц или отношений с родителями, и, отвечая, танкист отводил взгляд и краснел.
В итоге устали все, и испытуемый, и испытатели. Но на вопросы Васька ответил четко — не на все, конечно, многое подзабыл и сам Захаров, особенно, если некие события пришлись на то время, когда ушла жена и он всерьез пристрастился к алкоголю, но на большинство ответил. Помогала память десантника… впрочем, говорить подобным образом было не слишком верно, ведь теперь прошлое Димки навсегда стало частичкой его собственной памяти. Что будет дальше, мамлей прекрасно понимал: ответы станут сравнивать с данными из его личного дела, многократно проверяя и перепроверяя. И правильно, на то госбезопасность и существует. Но попотеть ребятам полковника Геманова теперь определенно придется, одних только свидетелей скольких нужно будет опросить!..
Вернувшись к себе, Василий принял душ, с вялым интересом убедившись, что шрамы, и пулевые на руке и теле, и оставленный крошечным камушком на виске, практически полностью исчезли. Да и седины в волосах стало еще меньше. Похоже, он и вправду молодеет… ну, то есть не он, а доставшееся ему тело. Впрочем, на то, чтобы удивляться, уже не оставалось никаких сил, и лейтенант, рухнув на кровать, мгновенно уснул. Последней мыслью было то, что послезавтра утром прилетает Соня. Его Соня. Любимая. Невеста. Да, теперь-то уж точно невеста, которую он все-таки не предал!
Краснов улыбнулся во сне и отрубился до утра…
