– А у вас в бригаде наваривали защитные экраны?
– Я видел отдельные машины и с наваром брони, и с сеткой, но у нас эти методы широкого распространения не получили.
А в апреле, находясь на переформировании в районе Нейхаммер, я уже отлично изучил фаустпатрон и как следует потренировался в стрельбе. Мало того, в последующих боях мы на броне всегда держали запас из двух-трех фаустпатронов, которые активно использовали при разрушении кирпичных стен, когда нужно было сделать проход на другую улицу.
А кроме фаустпатрончиков я возил на броне завернутую в одеяло немецкую снайперскую винтовку. Потому что до этого я однажды попытался стрелять из пистолета, но он у меня отказал.
Утюжили как-то траншею, работаем с поворотом, чтобы гусеницами засыпать ее. А возраст-то молодецкий, я увидел, что они бегут, эмоции захлестнули, и высунулся из люка. Вроде как лихачество. И на продолжительном участке вижу, бежит один по траншее. Выхватил пистолет, первый выстрел – не попал. А второго выстрела не последовало… Я туда-сюда, магазин, бесполезно. Потом уже разобрался. Оказывается, зимнюю смазку я не удалил, она застыла, и патроны не подаются. Поэтому после этого случая я сделал для себя определенные выводы. Всегда держал в магазине уже не восемь патронов, а семь, а то и шесть, чтобы пружина всегда была немного разжата. И так поступал до самого конца моей службы. Всегда один-два патрона вынимал и в карман прятал. А кроме того, решил найти себе и более мощное оружие. И когда в Германии мне подвернулась снайперская винтовочка, я ее с радостью взял и иногда, когда обстановочка позволяла, пристраивался на башне и стрелял. Хлоп – и сразу вижу результат… Немного, но несколько немцев я так прикончил. Так что я не только танки подбивал.
– А сколько всего на вашем счету?
– Последняя цифра была десять, но это только танки и самоходные орудия. А этих автомобилей, повозок – это все, особенно к концу войны, даже не считали.
– Сможете все вспомнить?
– Все в тумане уже, давно забылось… Я и цифру-то запомнил, потому что делал доклад начальству.
– Давайте все-таки попробуем вспомнить.
– Ну, самый первый я подбил в том бою с двумя самоходками, о котором уже рассказывал. Я четко видел, что ближний из танков мне удалось подбить. И это точно я попал, потому что больше по нему никто не стрелял.
Потом два танка удалось подбить на «особом задании». Тут уж точно все и без всяких сомнений. В упор же фактически их расстреляли.
Дальше. Вот вы в Интернете нашли наградные листы на меня, и в одном из них сказано, что я за два дня уничтожил танк, две самоходки, одно орудие, а я ничего этого уже не помню. Вернее, смутно помню, что в те дни уничтожил один танк. Там, в районе Липовца, кутерьма была продолжительная, и мы там находились в поселке в пределах недели. Меняли позиции, запасные окопы копали. Накопались там, будь здоров. Уже на глаз определяли границу окопа, чтобы впритирочку и не копать лишние метры.
И вот там днем параллельно нам по дороге проходил немецкий транспорт. Расстояние, правда, было большое, больше двух километров, наверное. Но мы все равно стреляли. А по автомобилям стрелять, там четко видно, что попадание есть. Сразу факел горит…
Но там проходили и небольшие танковые колонны, и по ним мы тоже пытались стрелять. И насколько мне помнится, там я тоже один танк подбил. Расстояние хоть и солидное, но они шли параллельно нам и подставляли свои борта, а это самый лучший вариант для стрельбы. Насколько я помню, он уже загорелся, а я еще несколько выстрелов сделал по нему из жадности. А вот самоходки совсем не помню. Но раз написано, значит, точно было. Я в жизни ничего чужого не брал, да и никто бы из командиров ничего придумывать не стал.
(На сайте www.podvignaroda.ru есть наградной лист, по которому командир взвода средних танков 3-го танкового батальона 40-й Гвардейской танковой бригады гв. мл. лейтенант Борисов Н. Н. был награжден орденом Красной Звезды: «
