– Все следили, и я в том числе. У нас такой случай был. Когда мы прорвались к Балтийскому морю, то разрезали немецкие войска на две группировки. И немцы для соединения со своими частями бросили против нас эсэсовские части. Соседняя с нами танковая бригада сдерживала их атаки, израсходовав при этом почти все боеприпасы. А тут противник как раз подбрасывает новые подкрепления. Немецкие танки готовятся к атаке. Тогда командир бригады по рации связался с нашим полком, и комполка приказал на один танк погрузить под завязку 85-мм снаряды, даже сверху на броню ящики поставили, и он двинулся на соединение с бригадой. Но там местность простреливалась, и этот танк немцы подбили: он загорелся, экипаж повыскакивал, произошел мощнейший взрыв после того, как сдетонировали все снаряды. Решили послать второй танк. Он уже левее пошел, по оврагу, но и его подбили. Тогда командир полка подполковник Анатолий Фролович Войновский вызывает меня – он меня уважал как лихого танкиста – и говорит: «Ерошенко, ты вот что, иди не по самому оврагу, а по его склону, там, правда, крен, но ничего, пройдешь». Нагрузили мой танк снарядами, ящики сверху закрепили, внутрь запихали по максимуму. И я стал двигаться. Так получилось, что мы попали в мертвое непростреливаемое пространство. Если бы я пошел поверху или ниже спустился, то была бы хана, а здесь танк чуть ли не сползает, но зато вражеские снаряды в него не попадают. Прошли опасный участок, вышли к позициям бригады и привезли снаряды. Только разгрузили мы танк, только соседи распределили их по танкам, как в это время началась атака немецкой эсэсовской танковой части. А они, видимо, уже видели, что стрельба с нашей стороны совсем редкая, и поняли: снаряды заканчиваются. Обычно немцы не бросали танки на танки, а здесь решили рискнуть. Так что когда они пошли, комбриг приказал подпустить их поближе – умно сработал, наши ребята как дали из 85-мм орудий, так сразу подбили несколько немецких танков. Ну, здесь я тоже пострелял, потом вернулся в полк. Комполка мне руку пожал и говорит: «Молодец!»
– Существовали ли какие-то нормы расхода боекомплекта?
– Нет, такого не было. Пополняли боекомплект на танк. В бой сходили – один израсходовал столько-то, другой меньше, третий больше. Приехал начальник артвооружения полка, привез на грузовике боеприпасы, спрашивает, сколько кому надо и каких снарядов. И выдавал по ведомости.
– Стреляли ли вы с закрытых позиций?
– Нет, уже после войны нас начали учить стрелять с закрытых позиций. И у нас, танкистов, результат был лучше на учебных стрельбах, чем у артиллеристов. Почему? При выстреле пушку бросает назад, а танк за счет тяжелой массы остается на месте. Поэтому, когда мы отстрелялись, приехал к нам командующий Северо-Кавказским военным округом и поблагодарил нас: «Ну, молодцы!»
– Во время боя в городе вы закрывали люки?
– У механика-водителя была на люке защелка и два кулачка – закрывать люк. Чтобы его не заклинило в случае чего, он обычно закрывал на один кулачок. Мы в башне, люк на торсионе оставляли открытым, он свободно ходил. А защелки перед городским боем даже стягивали ремешком, потому что были случаи, когда люк заклинило и экипаж не мог выбраться из танка. Он ведь в городе представляет собой прекрасную мишень. Если подбивают из фаустпатрона, то экипаж чаще всего гибнет. Поэтому мы всегда шли в бой со свободно ходящим люком.
– Совершали ли вы марш-броски по бездорожью?
– Марши в основном проходили по дорогам. Правда, когда мы атаковали Тукумс и немцев хорошо раздолбили у Балтийского моря, то противник перешел в контрнаступление, и часть наших отступила. Тогда наш полк с одного участка фронта решили перебросить на тот, где войска отступили. Фактически мы за ночь должны были совершить 100-километровый марш. Когда мы его совершили и приехали в назначенное время, поддержали части и остановили немецкое наступление, то у нас на многих танках на катках резина с обода отлетела. Так мы быстро ехали по асфальтовой дороге. При этом к нам посадили пехоту на броню. Пехотинцы первое время говорили: «Танкист, ссади меня, я не могу!», так как, сидя на броне, было такое впечатление, что танк сейчас поднимется в воздух, мы выжимали из танка все, что только можно. Зато потом нам меняли катки. Но, что самое главное, практически все танки дошли, остановились в дороге единицы. Кстати, Тагил выпускал танки с железными катками без резины, они громыхали страшно, мне, правда, на таком Т-34 не приходилось воевать, но у ребят отзывы об этих танках были не очень хорошие.
– Как определяли, пройдет ли танк по мосту, если рядом или на карте нет никаких знаков о его грузоподъемности?
