Ночевали в советском военном складе. Нас вновь и вновь атаковали разрозненные русские части, возникавшие из болотистых районов. Мы быстро к этому привыкли. Комары тучами роились вокруг нас. К ним мы привыкали дольше. Волдыри от укусов вздувались величиной с грецкий орех – не спасали и москитные сетки. Мы едва могли открыть глаза. Советские полевые и противотанковые орудия и современные танки выстроились друг за другом в кюветах. Их собирались задействовать на фронте; вместо этого они оказались опрокинуты нашим мощным танковым ударом.
Я насчитал 176 советских бронированных машин. Ни одна не успела сделать ни одного выстрела.
В 9:00 мы выступили в направлении Слуцка. Дорога шла через леса и болота. Орудия всех калибров валялись в кюветах рядом с убитыми лошадями. Воздух наполнял сладковатый запах – разложения, дыма, топлива. Вновь и вновь нам приходилось совершать обходные маневры, искать дороги и обезвреживать мины, поскольку множество мостов было взорвано. На дорогах возникало много заторов – желанных целей для русских бомбардировщиков.
У нас за спиной лежал Слуцк[17]. Точнее, Слуцка больше не было. От него осталась только груда развалин. Лишь торчавшие печные трубы говорили проходящим мимо войскам о том, что здесь когда-то стояли дома. Гражданское население со скудным скарбом бесцельно бродило по улицам.
Короткая остановка по дороге в Бобруйск. Мы ждем сообщения. Оно приходит. Батальон Хофманна докладывает: «Мост взят».
Русские взорвали мосты через Березину в Бобруйске. Танки подоспели слишком поздно. Используя фактор внезапности, в ожесточенном бою со значительно превосходящими силами противника 1-му батальону 12-го стрелкового полка, усиленному ротой 35-й танкового полка и дивизионом 103-го моторизованного артиллерийского полка, удалось занять дорогу и железную дорогу в деревне Свислочь на реке Свислочь близ впадения в Березину. Наши войска удерживали позиции, несмотря на отчаянные атаки русских вплоть до подхода подкреплений. В ходе схватки 500 отважным бойцам также пришлось вступить в бой с бронепоездом, оснащенным чрезвычайно современными орудиями и прицельными приспособлениями, а также с тремя эшелонами с несколькими тысячами солдат. В конце концов поезда уничтожили и взяли в плен 3 тысяч человек. Советская авиация совершала один налет за другим. Истребительная эскадра Мельдера, сражавшаяся тогда вместе с нами, сбила в тот день над Свислочью не менее 90 неприятельских самолетов.
Дождь лил как из ведра. Дороги развезло. Все дороги были забиты застрявшими машинами. Нам во что бы то ни стало, любой ценой требовалось добраться до Свислочи, чтобы помочь нашим ведущим ожесточенный бой товарищам.
Мы пробирались лесными дорогами через Новоселки и Осовр по колено в грязи. Полковнику фон Заукену казалось, что дело идет слишком медленно. Он решил попытать счастья сам. Он поехал на БТР радиосвязи, который мы окрестили «штурмовым козлом». Я, как предполагалось, должен был обеспечивать связь. Другой вопрос – каким образом. Но он наседал и наседал на нас по радио, а мы сидели по самые оси в воде. Проклятье! Дорога к Березине должна была находиться где-то здесь! Толчок – вытягиваем машину из бескрайней, черной как ночь грязи, – она проползает несколько сот метров и снова погружается в жижу. Так мы и движемся, по очереди помогая друг другу. И одно и то же сообщение по радио снова и снова:
– Где это чертово подразделение?
– Двигайтесь как можно быстрее!
Этого было достаточно, чтобы свести с ума.
Ночь темна как вороново крыло. Мы уже давно потеряли наших мотоциклистов. К счастью, мы не можем заблудиться. Потому что над целью нашего марша – Свислочью – горит красное зарево, которое не могут скрыть даже потоки проливного дождя. Мы слышим приглушенный грохот артиллерийских разрывов и отрывистый стук пулеметных очередей.
И вот мы наконец там – на прибрежной дороге. Но в каком она состоянии? Это еще одна река грязи. Несчастные идиоты, мы-то думали найти тут дорогу получше. Я знал ситуацию вдоль и поперек. У меня имелся радиоперехват всех разговоров. Там, прямо за рекой, стояли русские, всего метрах в восьмидесяти от нас. Дорога просматривалась и простреливалась из всех видов оружия. Слава богу, стояла кромешная тьма. Снаряды, посылаемые русскими, ложились неточно. Мы находились в полном одиночестве на этом затопленном и перепаханном поле и шли с большой дистанцией и без огней. Слева от нас, в лесу, в кустах, сновали русские дозоры. Нам следовало выбираться отсюда как можно скорее, пока не наступил рассвет.
И так мы продирались сквозь месиво грязи на север по направлению к красному зареву. Первая ракета белой вспышкой сверкнула над нами в затянутом дождевыми тучами небе, и мы все еще не приблизились к нашей цели. Я тоже сжал ракетницу в покрытых липкой грязью пальцах, чтобы дать сигнал и чтобы нас не прикончили свои же.
