— Приказ невыполним не только потому, что вы мне его передаете спустя два часа после назначенного времени. Чтобы бригаде выйти к переднему краю, требуется еще часа два. Ни я, ни мои командиры не имеем представления о системе обороны противника, артиллерия не может вести огонь, не зная куда…
Офицер связи сказал в ответ, что его дело лишь передать мне боевое распоряжение. Я взял у него боевое распоряжение и расписался в получении, проставив, однако, время получения.
Он только пожал плечами.
— Но вы же не механизм, — взорвался я, — обещайте хотя бы довести до командующего мои доводы!
Он обещал. Я поручил начальнику штаба доложить о полученной задаче командиру корпуса и приступил к подготовке бригады к боевым действиям.
До полуночи подразделения бригады еле сумели в темноте выйти в назначенные районы для наступления.
Занятый хлопотами, я и не заметил, как невдалеке остановился гусеничный вездеход и, сопровождаемые тремя автоматчиками, из него вышли и приблизились ко мне три командира.
— Вы полковник Бабаджанян?
— Я.
— Я начальник особого отдела 22-й армии, это прокурор и председатель военного трибунала. За невыполнение боевого приказа в боевой обстановке вы арестованы. Сдайте оружие.
Тут же меня окружают автоматчики. Я отстегнул пистолет, протянул прокурору.
— Может быть, заодно распорядитесь, чтоб мне связали руки, а то вас всего шестеро против одного, опасно.
— Не беспокойтесь, Бабаджанян, охрана надежная, — не поняв шутки, серьезно ответил прокурор.
Председатель трибунала недобро усмехнулся:
— Вам должно быть не до шуток, полковник. Все может кончиться трагически. Кто остается за вас? Где ваш зам?
Меня посадили в кузов вездехода напротив автоматчиков, и мы поехали. Ехали почему-то очень долго. Или мне так тогда показалось. Но вездеход петлял и петлял по лесным тропам, пока наконец остановился.
Меня привели к входу в какой-то блиндаж… Автоматчики остались наверху, а меня провели в тускло освещенную комнату. Навстречу поднялся из-за стола тот самый офицер связи, который вручал боевое распоряжение.
— Вы не подумайте, что это я на вас…
Я не ответил и прошел вслед за моими сопровождающими во вторую комнату.
Тут было светло, за столом сидел широкоплечий светловолосый генерал-лейтенант В. А. Юшкевич, командующий 22-й армией.
— Так это вы и есть Бабаджанян? — спокойно спросил он.
— Полковник Бабаджанян, командир 3-й механизированной бригады 3-го мехкорпуса.
Генерал Юшкевич внимательно вглядывался в меня. Тем же ровным тоном продолжал:
— Ясно… Так почему не выполнили боевой приказ?
— Не мог его выполнить.
— Объясните, — благожелательно предложил генерал.
Повторил все, что просил передать ему через офицера связи. Закончил словами:
— Если бы я успел и стал наступать ночью, к утру вся бригада была бы расстреляна противником. Предпочитаю сохранить бригаду.
Юшкевич удивленно посмотрел на меня, обвел взглядом окружающих.
— Интересно… дело-то действительно пахло трибуналом. Интересно! — повторил он. — А где сейчас ваша бригада?
— В полном составе на исходном рубеже для наступления, товарищ генерал.
— А завтра сумеете прорвать оборону?
— Если дадите время для подготовки и организации прорыва.
— Сколько для этого нужно светлого времени?
— Думаю, хватит трех часов.
— Когда нынче рассветает? В 9.00? Так вот… полковник Бабаджанян, командир 3-й мехбригады 3-го мехкорпуса, начало наступления назначаю на 12.00, сам буду следить за его ходом.
Он встал, вышел из-за стола, подошел ко мне.
— Совместно с войсками Западного фронта мы проводим весьма серьезную операцию — надо ликвидировать ржевскую группировку врага. Оборону надо прорвать во что бы то ни стало. Слишком дорого обошелся нам этот рубеж, и ни на метр не продвинулись. На ваш мехкорпус мы возлагаем большие надежды. Вместе с вами будут наступать стрелковые войска. Желаю успеха. И… не взыщите, что оторвали вас от бригады. — Пожал руку. Вдруг заметил: — А почему вы без ремня, без оружия?
Я молча посмотрел в сторону моих «телохранителей».
— Ага, поспешили, — понял Василий Александрович. — Сейчас же возвратите. И когда будете извиняться, не забудьте предоставить свой вездеход полковнику — вернуться в бригаду.
Всякое бывало на войне…
Назавтра после тщательной подготовки, сосредоточенного артиллерийского огня 3-я мехбригада вместе с 1-й гвардейской танковой моего друга В. М. Горелова прорвала оборону противника на глубину десять-двенадцать километров. За два последующих дня корпус М. Е. Катукова продвинулся вперед километров на сорок.
Зима была в полном разгаре. Пылающая зима 1942/43 года. Совинформбюро приносило радостные вести: Красная Армия громит немецкие войска под Сталинградом, деблокирован город Ленина. Советские войска перешли в стратегическое наступление по всему фронту — от Ленинграда до Кавказского хребта.
