Соединения 5-й гвардейской танковой армии после ввода в прорыв должны были к исходу второго дня операции углубиться в оборону противника на 60 км, а в дальнейшем прорваться к Балтийскому морю на рубеже Паланга, Мемель. На авиацию 3-й воздушной армии возлагалось ведение воздушной разведки, прикрытие войск 1-го Прибалтийского фронта, борьба с авиацией и резервами противника, проведение авиационной подготовки атаки. В резерве командующего фронтом находился 3-й гвардейский механизированный корпус.
На направлении главного удара (на участке шириной 18–20 км) было сосредоточено около половины всех сил и средств фронта. На 1 км приходилось 180–200 орудий и минометов, 30–50 танков и САУ[749].
К началу операции предстояло перегруппировать на расстояния от 80 до 240 км войска пяти общевойсковых и одной танковой армий, часть авиации, два танковых, один механизированный и два стрелковых корпуса, переданных 1-му Прибалтийскому фронту из состава 2-го Прибалтийского фронта. Всего перегруппировке и перевозкам подлежали (с учетом сил 2-го Прибалтийского фронта) 500 тысяч человек, более 9 тысяч орудий и минометов и свыше 1300 танков и САУ.
С целью скрыть от противника перегруппировку войск соединениям 4-й ударной армии и 3-му гвардейскому механизированному корпусу было приказано демонстрировать возобновление наступления на Ригу с юга, активизировать все виды разведки, осуществлять переброски частей, показывать движение автотранспорта к линии фронта. По проводным средствам связи специально подготовленные командиры вели переговоры, связанные с подготовкой к возобновлению наступления. Такую же задачу решала 51-я армия в районе Елгавы. Под Шяуляем, наоборот, были организованы демонстративные оборонительные работы: усиливались заграждения, углублялись окопы, разветвлялась сеть ходов сообщения. По телефонной сети разговоры велись только по вопросам укрепления обороны.
К началу операции 5-я гвардейская танковая армия включала два танковых корпуса, зенитную артиллерийскую дивизию, отдельный танковый, тяжелый самоходный артиллерийский, мотоциклетный, гаубичный артиллерийский, истребительно-противотанковый артиллерийский, гвардейский минометный и ночной бомбардировочный авиационный полки, легкую артиллерийскую, механизированную и мотоинженерную бригады.
К этому времени в руководстве 5-й гвардейской танковой армии произошли изменения. Маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров 8 августа был освобожден от должности. Одним из поводов для этого послужила записка заместителя начальника Главного бронетанкового управления по политической части генерала Н.И. Бирюкова от 13 июня: «П.А. Ротмистров мало бывает в частях. Каждый приезд в часть заканчивается банкетом. Не замечает подхалимов. Особенно в этом усердствует Вовченко (командир 3-го гвардейского танкового корпуса. –
К 1 октября, сроку, назначенному Ставкой ВГК, войска 1-го Прибалтийского фронта не успевали завершить все мероприятия по подготовке операции. Поэтому по просьбе генерала армии Баграмяна Ставка ВГК перенесла начало наступления на 5 октября.
Утро 5 октября было дождливым. Местами сплошной туман. Видимость мизерная. Поэтому командующий 1-м Прибалтийским фронтом с разрешения представителя Ставки ВГК маршала А.М. Василевского решил начать наступление, как только улучшится видимость. К 11 часам подул легкий ветерок и разогнал туман. В 11 часов 10 минут началась 30-минутная артиллерийская подготовка. После ее завершения в наступление перешли передовые батальоны дивизий первого эшелона 6-й гвардейской, 43-й и 2-й гвардейской армий. Они в течение часа – полутора часов прорвали первую и вторую позиции противника, углубившись в его оборону на 2–4 км. Используя их успех, во второй половине дня начали наступление главные силы этих армий, которые к исходу дня вышли ко второй полосе обороны врага, продвинувшись на глубину до 17 км.
Генерал армии Баграмян, учитывая успешное продвижение частей первого эшелона, приказал командующему 5-й гвардейской танковой армией генералу Вольскому начать выдвижение за ними своих передовых отрядов. Однако сделать это оказалось непросто, так как тылы наступавших стрелковых дивизий задерживали выдвижение танковых и механизированных бригад к рубежу ввода в сражение. В этой связи командующий фронтом решил начать ввод танковой армии с наступлением светлого времени.
