К вечеру стало ясно, что радиста панцершютце Бен-
|
| Зигфрид Фусс со своей невестой. 1944 год |
дера надо было срочно госпитализировать. Его лицо исказило немыслимых размеров флюсом, после чего поднялась ужасная температура. Так в экипаж Виттманна попал Зигфрид Фусс. Вместе в «Бобби» Воллем (наводчик), штурмманом Карлом Л ибером (радист) и панцер-шютце Максом Гаубе он оставался в экипаже Виттманн до самого января 1944 года.
А вот как события того дня описывает Рольф Эр-хардт, водитель-механик из 7-й танковой роты танкового полка «Лейбштандарта». «Широким фронтом стоит седьмая рота, вернее, те боеспособные танки, которые остались после боя 6 июля. Где-то здесь на высоте есть населенный пункт Тетеревино. За нами — дымящиеся остатки первого танкового эшелона русских, перед нами — непроницаемая стена — десятки танков Т-34 главного эшелона, который потом в жестоком, беспощадном бою мы смогли уничтожить. Стена из стали и огня. Там, в самом центре, пехота: наши гренадеры, отрезанные русскими, которые на броне Т-34 в пылу атаки вырвались вперед.
Днем ранее в мой танк сел командир взвода унтерштурмфюрер Вайзер, машина которого все еще находилась в ремонте. Он только что вернулся из свадебного отпуска, на нем парадный мундир, поскольку он еще не успел переодеться в полевую форму. Мы рассматриваем свадебные фотографии, все стараются найти контакт.
Мой опыт как водителя танка состоит всего из нескольких дней с 5 июля, из оглушительного взрыва, когда я 7 июля наехал на мину, а также из нескольких незначительных боевых эпизодов. Предыдущий день не принес ничего волнующего. На преодоление противотанкового рва ушло много времени. До вечера мы предоставили мотопехоте третьего батальона второго мотопехотного полка ночные укрытия недалеко от нашей нынешней позиции. Мы остановились на заднем склоне, чтобы провести ночь в привычных ямах-укрытиях под приятной защитой 24 тонн стали. Тот факт, что внутри больше тонны мощной взрывчатки, мы игнорировали.
После очень раннего пробуждения — возгласы, приказы, команды: «Заводи!», «По машинам!», «К бою!» Пока мы в спешке распихивали свои одеяла, из командного пункта прибежал унтерштурмфюрер Вейзер и крикнул: «Скорее! Вражеские танки!» Тут грохнуло — и ближе чем в 200 метрах загорелся первый Т-34.
