Они вернулись, и проконтролировали заодно, как выполняются их указания. Выполнялись они безукоризненно - все гимназистки спали. Одежда Ульрики и Брунгильды, была традиционной одеждой "а-ля горничная" - глухое платье, коричневого цвета и белый передник. По предложению Катажины передники девушки оставили в комнатах, там же они оставили и нижнее белье. Впрочем, назвать нижним бельем жуткого вида корсеты средневекового фасона, напоминающие металлический каркас железобетонных изделий, а так же металлический пояс верности, ни у кого из панцеркампфвагенисток не повернулся язык. Что касается уютных девичьих комнат, то по своей сути, со времен создания тюрьмы их интерьер не менялся - деревянные нары, которые в дневное время поднимались вверх и пристегивались к стене в вертикальном положении - на окнах решетки - более чем спартанская обстановка.
И вот, наконец, выведав все самое главное в этом городе и захватив военнопленных, экипаж "Валькирии" двинулся в обратный путь. Они захватили оставленные возле трактира припасы, и как и предполагала графиня успели на последний акт пьесы "Исаак Буратинер". Небольшая проблема возникла с билетершей, которая заявила, показывая на Ульрику и Брунгильду, что несовершеннолетним просмотр вечерних спектаклей запрещен, но Марта быстро уладила этот вопрос, заявив, что они итальянские туристы и они "облико морале", и что в Италии разрешено вступать в брак с 13 лет, поэтому девочки уже замужем. Про то, как потрясла юных гимназисток, воспитанных в лучших пуританских традициях, пьеса про Буратинера, можно и не рассказывать - достаточно упомянуть тот факт, что даже поднаторевшая в искусстве любви и разврата Маргарита, была потрясена сценой дефлорации Малжвины, которую Буратинер выполнил с помощью своего длинного носа.
Место для проведения ночного пикника они выбрали на берегу речки рядом с укрытой в овраге "Валькирией". Видимо, не они были первооткрывателями данной полянки - с одного из деревьев, наклонившегося над речной гладью, свисала привязанная к его стволу пеньковая веревка, использовавшаяся для раскачивания и прыжков в воду. Было и обложенное кирпичами кострище, а также запас сушняка. Оргия, которую они так долго ждали, наконец-то началась...
На острие танкового клина.
Маргарита проснулась, от жуткой головной боли, и от того, что ей было жутко неудобно - что-то жесткое давило под ребра. Проснулась, и несколько минут не могла сообразить, что с ней и где она находится. Почему так темно? Вчерашнее, у Маргариты в памяти отложилось фрагментами. Она помнит, как они ели шкворчащую колбасу, запеченную на костре, как учили гимназисток правильно пить спиртное. Потом они занялись взаимными ласками, и графиня помнила чьи-то жаркие губы, чьи-то набухшие соски, чьи-то сладострастные стоны. Затем они прыгали через костер, и она, поскользнувшись, чуть не опалила волосы на своем лобке, потом прыжки в воду на тарзанке, затем опять любовь, прыжки через костер, потом... она не помнит что было потом. И где она сейчас? Где все? Она в плену? Графиня попыталась повернуть голову и ощутила что-то металлическое - броня панцеркампфвагена! Она внутри него! Слава богу, она дома! А остальные? Ага, у нее на бедрах лежала чья-то голова - значит их, как минимум уже двое. Но почему так неудобно? Втроем, они вполне помещались внутри "Валькирии" и спала она на другом месте! Маргарита нащупала защелку люка и приоткрыла ее.
Вот теперь ясно - с улицы донеслись раскаты взрывов от снарядов фелдхаубитц и канонов, перестуки машиненгеверов и хлопки винтовок. Сколько сейчас времени? Она приоткрыла люк сильнее и сощурилась от яркого света. Похоже, что день. Они проспали утреннее наступление! Боже! Нужно скорее... Глаза графини привыкли к свету, и она узрела голову Элеоноры у себя на коленях, а потом увидела и спящую Ульрику. Они не отправили девчонок вечером домой? Господи! Нужно скорее это сделать, пока их не застукали! Маргарита ужом выскользнула из панцеркампфвагена через открытый люк, и решила, что нужно доковылять до речки и принять там водные процедуры - это поможет привести хмельные мозги в порядок и вернет нормальное восприятие действительности.
Чертыхаясь мысленно (на вслух не хватало сил и трезвости) на жуткую головную боль и "возросший" вес головы, графиня стала карабкаться по склону оврага наверх.
