— Мама, прекрати! Сейчас действительно не время! Наша новая Жрица чуть не сгорела, а ты думаешь о женитьбе, — не выдержал я, — Если очень хочешь кого- то женить, то обрати свое внимание на Орина. Может, женившись, он, наконец, остепенится и перестанет делать глупости?!
— Но ты старший брат. И первый должен жениться! И она, поджав губы, вышла из моей комнаты.
Я знал, что обидел ее, напомнив о сумасбродном поведении Орина. Но оставлять его рядом с Таннией мне совершенно не хотелось. И это была вторая причина, терпеть его присутствие на раскопках. Собрав с собой достаточно провизии, а также инструмент для раскопок, мы двинулись в путь. С собой мы взяли ещё двух наших друзей из поселения. Я Яра, а Орин Мартина. Без них леди Морис ни за что бы не отпустила Орина.
До старого разрушенного храма ехать было совсем не далеко. Всего каких-то десять километров. На верблюдах мы быстро преодолели это расстояние. Наши предки не стали далеко уходить, и построили новый Храм прямо в мраморной скале у поселения. Хотя старый храм был высечен из белого мрамора. Но Боги разрушили всю скалу вместе с Храмом. И теперь наш новый храм был ярко-оранжевого цвета, как и песок в пустыне.
Добравшись до места, мы поставили палатку для Ориона. Сами-то мы привыкли спать под открытым небом. Ночь в пустыне всегда приносила долгожданную прохладу. А возвращаться на ночлег домой, ради удобства брата, совсем не хотелось.
— Волонд, давай отдохнем с дороги. Я взял бутылочку из отцовских закромов, — начал Орин.
Он рад был уехать из дворца, где матушка вечно его оберегала. Казалось, она знала о каждом его шаге. И когда я зашёл к нему в комнату, с предложение уехать из дворца, он обрадовался такой возможности. Наконец-то, никто не будет его контролировать. Хотя раскопки его мало интересовали, и вряд ли они что-то найдут, он просто отдохнет от материнской опеки.
— Ты можешь со мной не идти. Я возьму Яра, — ответил я ему, — Наслаждайся свободой, у тебя есть с кем выпить.
И повернувшись, пошёл в сторону бархана. Из которого виднелись, почти занесённые песком, руины старого Храма.
Яр догнал меня почти на вершине. Я был рад, что мой старый друг согласился меня сопровождать. Мы вместе с ним росли.
Он жил в нашем поселении и также был потомком древних Жрецов. Только иероглифы избранных, на кистях его рук, так и не появились. Но он совсем не переживал по этому поводу, с детства был приучен к труду и не стыдился этого. Работая на плантации своего отца, он рано обзавелся семьей и уже имел двоих симпатичных ребятишек. Я часто заходил к ним в гости и любил смотреть, как играют его дети, с какой любовью смотрит на него жена. Я завидовал этой спокойной, тихой и размеренной семейной жизни. Но сам ещё не встретил такого человека, с которым бы хотел прожить всю жизнь. До этого момента.
— С какой стороны начнем? — спросил меня Яр.
— Я думаю сверху. Там виден остов свода. Где располагался вход — мы уже не определим, — ответил я.
Мы взяли лопаты и стали копать песок, освобождая старые камни. Солнце уже садилось, а мы прошли не более четырех метров. Но расчищать песок в темноте было бессмысленно. И мы решили вернуться к стоянке. Тем более ночи в пустыне стали гораздо холоднее.
Подойдя к палатке, мы услышали храп. Видимо, Орин последовал моему совету. В котелке над костром что-то догорало. Видимо, наш с Яром ужин. Я убрал котелок с костра, и мы достали из корзины домашнее пиво и окорок.
— Люди говорят, что огонь чуть не сжёг Жрицу? — вдруг спросил Яр.
— Не совсем. Он выжег старые символы, нарисовав на ее запястьях новые, — ответил я.
— Но, сила дара у неё огромная, раз в Храме теперь горит огонь, а Кристалл стал кровавым, — продолжил он, — Я сам это видел — это чудо!
— Да, но мы не знаем, как управлять этим. И боимся за нее. Я не хочу ее потерять, — вздохнув, сказал я, смотря, как искры от огня улетают в чёрное небо, — Ведь у нас иероглифы появлялись сами и безболезненно. Да и в старых манускриптах ни о чем подобном не описывалось. В любом случае, я не позволю ей снова подойти к Кристаллу, пока не найду ответов.
— Ты влюбился? — с удивлением спросил друг.
— Я не знаю, как это назвать. Но от одной мысли, что чуть не потерял ее, мне становится невыносимо.
— Это и есть любовь, Волонд! — усмехнулся он.
Мы лежали глядя на ночное небо, и каждый думал о своём. Я долго не мог уснуть, переживая, как там Танния. Но, в конце концов, сон сморил меня.
Рано утром, мы не стали дожидаться пробуждения брата и его друга. Заниматься раскопками с похмелья они бы все равно не смогли. Поэтому, немного перекусив, пошли к разрушенному Храму. Вчера мы откопали много, и смогли оценить это при свете утреннего солнца. Очищенные от песка белые камни храма, заметно выделялись на оранжевом песке.
