Как? Страх прошёл, или она просто хотела посмотреть на службу? Оставить ее там одну я не мог. И естественно пойду, что бы поддержать. Да и отправить в Храм одну, в обществе своей «дружной» семьи, не мог.
Мама тут же ухватилась за ее слова и с улыбкой обратилась уже к ней:
— Конечно, дорогая моя! Наш народ ждет свою главную и единственную Жрицу. Все будут бесконечно признательны, если ты будешь присутствовать на ней.
Мия, посмотрев на меня, сказала:
— Я тогда помогу Таннии одеться.
— Да, и попроси Насти приготовить наряд Жрицы, — распорядилась мама.
— Ну, раз все решили присутствовать, тогда я пойду, скажу отцу. Возможно, они с сэром Николосом к нам присоединятся.
И, встав из-за стола, пошел к нему в кабинет.
Выходя, слышал, как мама расписывала Таннии все прелести службы. Войдя в кабинет отца, я обнаружил его там мирно разговаривающим и курящим трубку с сэром Николосом. Отец гордился нашим табаком, который мы выращивали в нашем поселении. Он ценился далеко за пределами пустыни. За ним приезжали купцы со всего света.
В пустыне было сложно что-то вырастить, поэтому мы в основном выращивали неприхотливые культуры, любящие зной. У нас, конечно, была вода, которую мы качали из подземной реки. Ее мы использовали для полива сада и собственных нужд. Но в жарком климате было трудно ухаживать за другими культурами, любящими влагу. И мы остановились на табаке, который приносил нам неплохой доход.
— Отец, мы все собираемся на службу в Храм. Не хотите с сэром Николосом к нам присоединиться? — спросил я отца.
Сэр Николос поднял бровь и, выпустив дым, сказал:
— Я с большим удовольствием приму участие в этом действии.
— Ну, до обеда у нас не намечено никаких дел. Можем и сходить. Ты ещё не видел действующий Храм, — ответил отец, согласившись.
— Тогда я пошел одеваться. Вам тоже следует переодеться в ритуальный наряд, — сказал я и пошёл к себе.
Мы, как хранители Храма Огня, носили черные одежды. И только наряд Жрицы на церемонии должен быть из красного шелка. Этого ещё никто из нас не видел. Но из старых записей Храма мы это знали.
Надев черный ритуальный балахон с капюшоном, я спустился вниз. Дав распоряжение, подать нам кареты, стал ждать остальных. Отец с матушкой и братом спустились следом за мной, одетые, как и я. Сэр Николос с Энджи подошли спустя некоторое время.
Друг моего отца был одет как подобает — в чёрный костюм, а вот Энджи разрядилась, как примадонна. На общем черном фоне она выделялась словно попугай. Ее платье было ярко-жёлтого цвета с глубоким декольте, тогда, как накидка была в серо-синих тонах. Даже мама открыла рот от удивления, но ничего не сказала. Энджи не принадлежала к династии Жрецов, и поэтому не была обязана придерживаться наших правил. Но выглядела до отвращения вульгарно.
Тут с лестницы спустились Мия с Таннией. У меня перехватило дыхание от ее вида. На ней был ритуальный костюм Жрицы Огня, который состоял из шелкового длинного платья красного цвета и такого же балахона с капюшоном. Волосы уложены в высокую прическу, спадающими белыми локонами по бокам. На груди виднелся кулон из красного Рубина, который переливался всеми своими гранями. Иероглифы на ее запястьях блистали красными бликами. Казалось, что она как самая яркая звезда, была соткана из огня. Я потерял дар речи. И не только я. Все замерли, поражено на неё смотря.
Она спустилась с лестницы и подошла ко мне. Я, взяв ее руку, нежно поцеловал.
— Вы прекрасны, Жрица! — с восхищением сказал я.
И уже привычным жестом, положил ее руку себе под руку и вышел с ней на крыльцо. Следом за нами вышли все остальные, и, рассевшись по каретам, мы поехали в Храм. В нашу карету сел я с Таннией и Мия.
Подъехав к Храму, мы увидели людей из нашего поселения, которые стояли с обеих сторон у входа и ждали Жрицу. Видимо молва уже дошла, и они не хотели начинать без нее. Увидев Жрицу, они все низко поклонились и застыли в этом положении, ожидая, когда она пройдёт в Храм. Мы посмотрели на купол Храма, он был покрыт тонким слоем снега, что падал всю ночь. Пустыня за нашей спиной также была белой, словно белое покрывало окутало пески на много километров. Красный кристалл на куполе ярко горел, выделяясь на этом белоснежном фоне. Было нереально красиво. Я помог Таннии выйти из кареты и тихонечко сказал:
— Не переживай. Ты только будешь смотреть, как люди приносят приношения, бросая их в пламя и принося благодарность Богам, что послали тебя.
Войдя в Храм, мы взошли на боковую нишу, и я помог Таннии снять плащ. Иероглифы на ее руках вспыхнули, а в чаше загорелся огонь, хотя она даже не подошла к ней. Казалось, воздух в Храме наэлектризовался.
— Слушай себя, — прошептал я, — И ничего не бойся, Здесь все подчиняется твоей силе Огня. Ты только слушай ее.
Она кивнула мне и улыбнулась. Я не видел больше страха в ее глазах.
