— Они уехали рано утром, — угрюмо сказал отец, — Николос зашел ко мне перед отъездом и просил извиниться, что не попрощался. У него возникли срочные дела в городе.
Орин сидел уткнувшись носом в свою тарелку, ковыряя в ней что-то. Я решил не говорить с ним при всех, а отложить разговор на более удобное время. Раз сэр Николос решил уехать, значит, Энджи не пожелала связать свою жизнь с Орином. И возможно сожалеет о содеянном.
— Волонд, как там Жрица? — спросил отец.
— Пока без сознания, — ответил я уклончиво и посмотрел на маму.
Она сидела с гордым видом и ровной спиной, не принимая участия в разговоре. Видимо, решив устроить нам бойкот. Всем своим видом демонстрируя свое полное безразличие к происходящему. А возможно и показывая, как несправедливо с ней обошлись.
— Волонд, а можно мне пойти к ней после завтрака? — спросила Мия.
— Конечно! Поможешь Насти и ей не будет скучно, — ответил я.
— Орин! — сказал я, посмотрев на брата, — После завтрака зайди в библиотеку. Есть разговор.
Брат украдкой посмотрел на мать, но, не увидев поддержки с ее стороны, просто кивнул мне. Видимо отец еще раз с ней поговорил, раз она не кинулась его отгораживать от меня.
После завтрака я сначала зашел в конюшню, чтобы проверить своего коня и дать ему любимое лакомство. На улице шел дождь и небо было закрыто тучами. Снег полностью растаял и песок впитал в себя его влагу. И хотя на улице по-прежнему еще было прохладно, но воздух уже не был таким холодным, и пар изо рта при дыхании не выходил.
— Совсем застоялся мой Гром? — потрепал по гриве своего коня. Тот фыркал мне в руку, ища в ней новую порцию лакомства. В конюшню вошел наш старый конюх Харит.
— Здравствуй, Волонд! — поздоровался он, — Балуешь ты Грома. Скоро никого к себе не подпустит без сахара.
— Здравствуй, Харит! — поздоровался я с ним.
— Ничего, подпустит. Он у меня умный! Да, Гром? — потрепав по загривку своего любимца, ответил я.
— Что есть, то есть, — согласился конюх, — Умная порода. Справная.
— Кстати, ты видел за Храмом, где был бархан, образовалось озеро? И такое огромное….. - вдруг сказал он.
— Нет, не видел. Но надо будет посмотреть. Все меняется, — ответил я, собираясь уходить.
— Да…. Времена меняются. Было солнце, затем снег, теперь дождь…… Что завтра нас ждет? — кряхтел он мне в спину.
Зайдя в библиотеку, я увидел там ожидающего меня брата. Он задумчиво смотрел в окно, что даже не заметил моего появления. Было даже удивительно видеть его таким серьезным. А еще более удивительно, что он не сбежал, а пришел на разговор со мной. Я подошел к столу и, сев в кресло, сказал:
— Орин, что произошло в библиотеке? Только не ври мне! Он не сразу понял, что я обращаюсь к нему.
— Что? — спросил он, поворачивая ко мне голову от окна.
Я, вздохнув, повторил свой вопрос:
— Что произошло в моей комнате на самом деле, брат?
— Я сам не знаю…….. То есть знаю, конечно, но не понял, как это могло произойти, — вздохнув, ответил он, — Мы поцеловались, а потом….
Было видно, что он растерян. В нем не было больше того высокомерия и спеси. Он говорил спокойно и даже обдуманно, что было ему не свойственно. Он вдруг посмотрел прямо мне в глаза и сказал:
— Мы переспали. Но я люблю ее, Волонд. Она всегда мне нравилась, но видела только тебя. А замуж за меня выходить не захотела.
Он говорил это с таким отчаянием, что даже вызывал жалость к себе.
— Это мать тебя надоумила, затащить ее в постель в моей комнате? — строго спросил я.
— Нет! И она даже не знает об этом. Я вообще не собирался затаскивать Энджи в постель. Просто так вышло. Это было как внезапное притяжение….. Она сама была не против, — ответил он.
— Вас Танния видела? — спросил я прямо.
— Не знаю! Я вообще никого не видел и не слышал, Волонд! — выкрикнул он, вставая.
Он начал ходить из стороны в сторону, меряя шагами комнату, запустив пальцы в свои вьющиеся волосы.
— Сядь и успокойся! — сказал я ему, наливая из графина крепкого вина.
Он сел и взял из моих рук бокал, тут же отпивая половину и даже не поморщившись.
— Я видел ее сегодня перед отъездом. Она смеялась надо мной. Сказала, что это ничего еще не значит. Что сама будет выбирать, за кого ей выходить, — с тоской в глазах продолжил он.
— Что мне делать, брат? — обратился он ко мне.
Охренеть! Он чуть не погубил Таннию и спрашивает меня совета. Как всегда, думая только о себе.
— А тебя совсем не беспокоит состояние нашей Жрицы? — спросил я его, — Что из-за твоего легкомыслия она впала в такое состояние, что чуть не сожгла себя? Она же еще не умеет контролировать свою силу!
— Извини……- словно увидев что-то в моих глазах сказал Орин, что даже отшатнулся от меня, — Я не хотел, чтобы все так вышло. Но ты вроде сказал, что с ней все в порядке?
Услышать извинения от Орина было подобно выпавшему снегу. Он в своей жизни никогда и ни у кого его не просил.
— Слава Богам — да! Иначе я бы задушил тебя собственными руками, — ответил я ему.
