Шаг. Второй. Какой же ты медленный. Я скользнул в сторону и мой кулак встретил его челюсть. От точного удара усиленного эссенцией эта туша подлетела, чтобы тут же упасть без сознания.
— Я мастер-вор Фэн Лао. Мир этому дому. — Произнес я с легким поклоном. — Есть еще желающие проверить на что я способен? — Ответом мне был смешок прозвучавший из самого темного угла совершенно не освещаемого лампами. А затем раздался голос — низкий, неторопливый, будто катящийся по камням высохшего русла.
— А не слишком ли ты молод для звания мастера-вора, мастер Фэн? —
Из мрака медленно выплыла фигура старика. Его кожа отливала серо-зеленым, как потрескавшийся нефрит, а в мутных глазах мерцало что-то странное. Он стоял чуть пошатываясь, но в его согбенной позе было больше хищной выжидательности, чем немощи.
— Молодость, это недостаток, который очень быстро проходит. Я ученик Цзянь Вэйя. Мир его праху.
В камере повисла тишина, которая прервалась лишь стоном громилы, который начал приходить в себя.
Старик хрипло рассмеялся, и звук этот был похож на скрежет гравия под сапогом.
— Значит Вэй мертв. Жаль. Добро пожаловать в нашу семью, мастер Лао. Первую проверку ты прошел. Но в этом месте не действуют правила гильдии. Слушай внимательно и запоминай. — Мне ничего не оставалось как кивнуть. Анализ среды работающий в автоматическом режиме показывал, что в старике есть эссенция. Судя по знаку она относилась к стихии дерева, а оно дает силу жизни и умение эту же жизнь забирать.
— У нас есть пять правил, которые мы соблюдаем все.
— Первое: Камера — семья. Я, Лао Цзун, здесь отец для всех вас. Предашь семью — умрёшь в шахте. Случится «несчастный случай». — Он поднял кусок камня с пола камеры и на моих глазах улыбаясь его раздавил. — Все как в гильдии, мастер Лао. Думаю ты прекрасно это понимаешь. — У меня уже есть семья и за гибель своего отца я еще полностью не отомстил. Фушэ сказал, что был причастен к гибели наставника, а значит спрашивать я буду с его хозяина. Такие псы ничего не делают без команды.
— Второе: Норма — святое. Не выполнишь — будешь голодать. Не сможешь — семья тебя заменит… но сначала возьмёт своё.
— Третье: Драки — только с разрешения Отца. Убьешь или покалечишь, кого-то из семьи, без причины — пойдешь на удобрения для грибов, что растут в третьем тоннеле.
— Четвёртое: Добыл лишний камень — отдаёшь Отцу. Он решает, кому добавить пайку, а кому — нож между ребер.
— Пятое: Духи шахт не любят шума. В шахтах надо вести себя тихо и почтительно.
Мне оставалось только подтвердить эти правила. В таких местах выжить одиночке практически не реально. Но если они думают, что я буду мальчикам на побегушках, то очень жестоко ошибаются. Сейчас важно восстановить эссенцию и придумать как отсюда сбежать.
Нас вывели из камеры под усиленной охраной, в этот раз среди стражников были даже арбалетчики, которые держали нас на прицеле. Они были готовы начать стрельбу стоит хоть кому-то резко дернуться. В отличие от стражников наверху эти были спокойны и молчаливы. Казалось они понимали друг друга с полуслова, хотя это не удивительно. Те кто охраняют нефрит должны быть достойны такой чести и быть верны. Вот только вопрос кому.
Пока нас спускали в узкой тесной клетке подвешенной на металлической цепи, я размышлял о том, как подкупить стражу, чтобы сбежать. На воле у меня осталось достаточно денег и компромата, вот только дотянуться до них нет ни какой возможности. Наставник учил жить скрытно, верить лишь самому себе и полагаться на свои силы. И я всегда верил в его наставления, но сейчас мне бы очень не повредила помощь со стороны.
Думая над планами побега я внимательно рассматривал стены вертикальной шахты по которой нас спускали. В целом это неплохая мера предосторожности против большинства заключенных. Даже подняв бунт они смогут убить лишь стражников внизу, а без тех кто сможет их поднять наверх они будут обречены жрать тела мертвецов, а потом и сдохнуть. Вот только стены шахты были полны трещин и сколов, и для меня не составит проблем подняться по таким даже без приспособлений.
Ненавижу подземелья. Здесь нет ветра и я чувствую себя скованным. Тяжелые железные ворота отворились с жутким скрипом и надзиратели кнутами выгнали заключенных из другой камеры. Усталые, изможденные и злые они шли пошатываясь. Зеленоватые пятна на их коже говорили о какой-то болезни, но при этом я видел, что у те у кого есть такие пятна содержат в себе эссенцию. Создавалось такое впечатление, что тело обычного человека попросту не может справиться с эссенцией и поэтому изменяется.
— Смена! Получить инструмент и за добычу!" — рыкнул один из стражников, бряцая связкой огромных ключей.
Лао Цзун скомандовал и мы выстроились в цепочку с ним во главе. Какждый делал шаг и ему выдавали пояс с небольшой масляной лампой на боку, а в руку тяжелую кирку, которой удобно рубить каменный пласт в шахтах, но тяжело драться.
— Господин, у меня новенький. Дозволь объяснить правила. — Глухо произнес Лао Цзун
— У тебя пара минут до начала смены. Приступай.
