Глядя, как Тера вновь обретает гордый и независимый тон, Сефер качал головой:
— Понятие ши повсеместно.
Крылатые брови Теры соединились.
— Не будем спорить. — Смуглые пальцы скользили по серой шерсти. — Возможно, ты прав и нам больше не понадобятся ваши учителя. Но мы можем оказаться плохими наставниками, можем просто назавтра забыть то, чему учились сегодня. Может быть, среди нас есть еще такие же, как Барат. — Страдание отразилось на точеном бронзовом лице.
— Хорошо. Мы будем ждать вашего послания.
Керриса отвлек разговор Джейкоба и Нерима. Не непонятные звуки отрывистой речи, а стремительные и резкие жесты собеседников. Потом он услышал, как Тера спросила:
— Может, есть способ помочь ему?
— Талант нельзя развить на пустом месте. — Сефер вздохнул. — Его дарует ши.
Мириам была уже в седле. Она крикнула, и через мгновение все ее спутники сидели верхом. Ни слова не говоря, азешцы повернули коней и галопом пустились по улице, туда, где по краю котловины еще клубилась поднятая Баратом пыль.
Пятерка всадников пропала из глаз, когда на площадь вышел плетельщик веревок Моро. Скрюченный Перин следовал за отцом. Видно, спина у него не очень-то разгибалась.
— Чем дело кончилось? — осведомился Моро.
— Потерпи, — предложил Сефер. — Что проку рассказывать одно и то же сотни раз.
Тем временем горожане стекались к площади. Некоторые, покидая дома, прихватили копья и луки, но большинство было безоружно. С древками копий в толпе соседствовали черенки мотыг. Керрис протиснулся на свободное место возле Лары. Теснота человеческого скопления и толкотня досаждали. К этому он не сможет привыкнуть. Детей многолюдье только радовало. Они с криками сновали между ног у взрослых, усиливая общий гвалт.
Кел и Моро, расталкивая встречных, добрались до дома плетельщика и вошли внутрь. Немного погодя Кел вышел на крыльцо с чурбаном на плечах и пустился в обратный путь. Чурбан был водружен посреди площади. Тек взобрался на него и громко крикнул. Появление конюха развеселило горожан. Понемногу шутливые возгласы и смех утихли, и Тек получил возможность говорить. Своим громоподобным голосом он поведал о том, что произошло перед Танджо: о печальной участи азешских колдунов, обреченных погибать или жить в изгнании.
— Как говорит Сефер, — орал главный конюх, — всякий может оказаться в роли жертвы.
— Понимаем, — кричали из толпы, — мы не варвары.
Сефер хлопнул громогласного Тека по ноге.
— Слезай-ка. Освободи место.
Сефер говорил намного тише, но каждое его слово ловил народ Илата.
— Имейте сострадание к несчастным. Проникнитесь к ним пониманием, и тогда не будет больше набегов, исчезнут наши страхи. — Он спрыгнул на землю. — Тек, объяви, что все окончательно решится завтра, когда азешцы вернутся.
Керрис почувствовал, как чьи-то пальцы сжимают его локоть, и обернулся. За спиной стояли Элли и Дженси. Элли кинулась ему на шею, а Дженси спросила о Риньярде.
— Нет. Ничего нового, — пробормотал он. Так хотелось обнадежить бедную Дженси. Элли улыбалась ему. Девушку все в Илате принимали как свою. Она умела к себе расположить.
— Можете расходиться. Больше новостей не будет. — Тек слез с чурбана. — Ну и работенка. Не худо после нее горло промочить.
— А мы остаемся? — спросила Элли.
— Не знаю. Зачем нам задерживаться? — усомнился Керрис. Он увидел, что дома и деревья почти не отбрасывают тени, значит, только-только наступил полдень. Ну и длинное нынче выдалось утро.
Подошли остальные шири. Ждали Кела — он беседовал с Сефером. Брат обнял наставника за плечи, встряхнул, и тот кивнул, соглашаясь. Кел присоединился к своим и первым делом заключил в объятия Керриса.
— Отправил Сефера спать, — сообщил он.
— Интересно, как это тебе удалось? — ехидно заметила Элли.
— Пообещал поколотить, если не пойдет добром.
— А ну, налетай. — На руках Эрилларда, как на подносе, лежали куски мяса и нарезанный сыр. — Представляю себе ваш аппетит.
— Я, честно говоря, больше устал, чем проголодался, — признался Кел. — Все тело так и ноет.
Брат все же взял себе мяса, а Керрис попробовал сыр, мягкий, как масло, липнущий к пальцам.
— Пошли на площадку, — предложила Дженси.
— Идет, — Кел потянулся всем телом. — Лично я не против. А как твое самочувствие, челито?
— Превосходно, — ответил Керрис.
— Ни слабости, ни болей в голове?
— Нет.
— Вот и славно. Пойдем с нами.
— Надо бы сделать записи обо всех сегодняшних событиях…
— Можно и после, — беззаботно прервала Элли. — Идем. — Острый кулачок Элли вонзился в бок Эрилларда. — Уговори же его.
Седой шири молча протянул Керрису кусок баранины.
— Теперь-то ты перестанешь упираться?
— И правда, челито. Бумаги вполне подождут. Послушай брата.
Элли можно было возражать, но не Келу. Керрис попытался откусить баранины, волокнистой и упругой, и, отчаявшись разжевать, буркнул с набитым ртом:
— Согла…
— Кел, ты мастер его уговаривать. — Эриллард усмехнулся и продолжил уже без улыбки: — Ты веришь, что у азешцев нет ничего худого на уме?
— Так и Сефер думает. Они получили все, что хотели. Зачем им замышлять зло против нас?
