— А чего рассказывать-то, она же была описана в листовках, — ответил Мирус.
— Ты скажи нам, как она работает? — снова донесся голос первого мужчины.
— Давай рассказывай, — поддержал второй.
— Цвет волос, глаз, и лица, рост и вес, те же, что и указаны в листовках, ничего не поменялось, — смеясь, отозвался Мирус. — Все другие необходимые размеры, были указаны там же. Вы что, уже позабыли их?
Я покраснела, уставясь в пол.
— Что нам с тех размеров, Ты скажи, хорошо ли она работает? — повторил первый товарищ, уже более настойчиво.
— Ну, у нее прекрасные лицо и формы, — сообщил Мирус.
— А что насчет всего остального, будет от нее польза? — смеясь, поинтересовался мужчина.
— А вот это Вы сможете определить самостоятельно, если, конечно, Вы победите, — ответил ему Мирус, под взрыв хохота остального зала. — А если говорить серьезно, надеюсь, вы все помните, что она — всего лишь рабыня-девственница. В этом смысле, врятли вы дождетесь от нее большой пользы, по крайней мере, не в течение ближайших нескольких недель. Помните, что мы сегодня вечером разыгрываем в лотерею только ее девственность.
— Да, да, — поддержали Мируса несколько мужских голосов.
— Верно, — признал тот, кто начал приставать с вопросами первым.
— Но она красива и необычайно желанна, — объявил Мирус. — Конечно, для любого мужика было бы триумфом вскрыть ее.
Я, как утопающий в соломинку вцепилась в простыню, прижимая ее к себе, как будто она смогла бы защитить меня от тех, кто сидел в зале.
— Она — сокровище, — зазывал Мирус, — и со временем, мы ожидаем, что она станет исключительной.
— Она же шлюха с Земли, — презрительно выкрикнул еще один мужчина. — Об этом говорится в ваших листовках. Они все фригидные.
— Но Вы же, так же, как и я, знаете что они не долго остаются таковыми, — возразил Мирус.
— Это точно, — захохотал тот, что назвал землянок фригидными.
Остальные посетители дружно его поддержали. Я еще плотнее прижала к себе простыню.
— Мы знаем тебя, Мирус, а потому доверяем, — заявил кто-то. — Вот и расскажи, что Ты сам думаешь о ней?
— Ее купил мой патрон, и ваш радушный хозяин, владелец этой таверны, Хендоу, — ответил Мирус. — Думаю, что его вкус и способности в подборе женщин вам всем хорошо известны и в рекламе не нуждаются.
Это утверждение толпа встретила одобрительным гулом.
— Не уходи от ответа Мирус, ответь, что Ты думаешь о ней? — потребовал ответа тот, кто заинтересовался его мнением. — Ты нам свое мнение о ней скажи.
— Лично я купил бы остраку, или несколько, не задумываясь, — заявил Мирус, — но если бы мне, служащему этой таверны, улыбнулась бы удача, вы все здесь сидящие, заподозрили бы меня в сговоре или нечестной игре, не так ли?
— Это точно, — признал мужчина, поддержанный смешками остальных.
Так, подумала я про себя, значит, Мирус действительно хотел меня, и это не было игрой моего воображения. Несомненно, именно почему вчера вечером он так резко отвернулся от меня.
— Так что, я могу подождать, от меня она никуда не денется, — рассмеялся Мирус.
Я вздрогнула. Я не слишком задумывалась об этом до сих пор, но так оно и было. По окончании сегодняшнего вечера, я превращусь всего лишь в еще одну девушку таверны Хендоу. Я буду не только «вскрыта» для его клиентов, но я буду доступна также, и это само собой разумеется, для его мужчин. Использование девушек таверны — одна из льгот работников такого заведения. После этого вечером, я должна буду служить Мирусу, и всем остальным, если, как и когда они этого захотят от меня. Вспоминалось, что в доме, где меня обучали азам моего положения, «открытые» девушки были доступны любому из охранников. По крайней мере, в том, что старший повар не сводит с меня голодных глаз, я знала наверняка. Обычно, работая на кухне, стоя на коленях и склоняясь над низкими парящими полными мыльной пены тазами, куда мы забирались по самые локти, отчищая горшки и кастрюли, мы вместе с Иной снимали свои кухонные туники. При мне он использовал Ину несколько раз, жадно посматривая в мою сторону. В такие минуты, у меня возникало ощущение, что у меня в горле встал ком, который я никак не могла проглотить. Несомненно, меня время от времени будут посылать на кухню, а там меня будет ждать повар.
— Я возьму остраку! — выкрикнул мужчина, тот самый, который, как мне показалось, интересовался мнением Мируса обо мне.
— И я тоже! — тот же сообщил другой.
— И я, — раздалось сразу несколько других голосов.
— Конечно, проницательные господа, — сказал Мирус, и тут же добавил, несомненно, обращаясь к Айнур и Туле, державшим чаши. — Ну-ка вперед, шлюхи.
