Уверена, он в этот момент смотрел на меня. И у меня не было ни малейшего сомнения, что смотрел он на меня, как на рабыню.
— Я могу идти? — спросила я.
— Ты бы остереглась, рабыня, — предупредил Мирус.
— А что если, я спрятала монету в своем топике? — предположила я. — Или в складке моего рабского шелка?
— Ты это серьезно? — удивленно спросил он. — Что-то я сомневаюсь.
— А откуда Вы знаете наверняка, если не проверили? — спросила я.
— Ты неплохо выглядишь в рабском шелке, — заметил Мирус.
— Спасибо, Господин.
— Но без него Ты выглядела бы куда лучше, — усмехнулся он.
— Да, Господин, — признала я.
Мужчина медленно протянул руки к тыльной стороне моей шеи, и не торопясь развязал узел алого шелкового топика. Потом, также неспешно стянул его с меня. Я придвинулась к нему так близко, как только было можно, не дотрагиваясь до его тела. Я пока не смела прикоснуться к нему.
Мирус чуть наклонился вперед и, прикрыв глаза, вдохнул аромат моих духов. Это были духи того рода, которые никогда ни одна свободная женщина на Горе не использовала бы ни при каких обстоятельствах. Это были рабские духи. Такие духи словно кричат мужчинам: «Это — рабыня. Используйте ее по своему желанию».
— И где теперь твое высокомерие? — поинтересовался он.
— Его нет, — ответила я.
— Я вижу слезы в твоих глазах, — заметил Мирус.
— Мои потребности сильнее меня, — призналась я, — я беспомощна перед ними.
Мужчина поднял руку, разжал пальцы, и легкий лоскут шелка плавно спланировал на пол к его ногам.
— Ты можешь встать на колени, — усмехнулся он.
Мне не требовалось второго приглашения. Я оказалась перед ним на коленях, и подняла на него взгляд полный надежды и тоски.
— Говори, — приказал мне Мирус.
— Я, Дорин, рабыня, прошу господина использовать меня, — торопливо проговорила я.
Он надменно, сверху вниз посмотрел на стоящую перед ним на коленях и ерзающую под его взглядом рабыню, страдающую от неудовлетворенности и изо всех сил пытающуюся удержать руки за спиной.
— Ты готова, не так ли? — осведомился Мирус.
— Да, Господин! — воскликнула я и, всхлипнув, попросила: — Пожалуйста, господин, дотроньтесь до меня!
— Ты умоляешь меня об этом? — уточнил он.
— Да, Господин! — простонала я. — Я умоляю об этом!
— С тех пор, как я впервые увидел тебя, с того самого момента, когда размотал транспортировочное одеяло обнаружив в нем тебя, беспомощную, в рабских наручниках, с того самого момента, как Тебя доставили в этот дом из Рынка Семриса, я мечтал о том, что однажды Ты станешь настолько горячей и переполненной потребностями, что будешь стоять передо мной на коленях и умолять о моем прикосновении.
Признаться, я была удивлена и обрадована тем, что услышала это признание, от столь сильного и властного мужчины, каким был этот гореанин, правая рука Хендоу, моего господина. Конечно, мне доставило удовольствие то, что он нашел меня привлекательной в первые же минуты моего здесь нахождения. Но это, ни в малейшей степени не уменьшило тех отчаянных потребностей, что бушевали во мне. Это не снизило того напряжения, что заставляло ерзать мое тело. Это нисколько ни ослабило, ни успокоило моих страданий. Я по-прежнему стояла перед ним на коленях, беспомощная перед ним и своими желаниями.
— Интересно, — задумчиво проговорил Мирус, — что можно сделать с женщиной.
— Пожалуйста, Господин! — заплакала я.
Я, та, кто когда-то была Дорин Уильямсон, застенчивой, хорошенькой библиотекаршей на Земле, теперь была охвачена рабскими потребностями. Безусловно, даже тогда, стоя на коленях перед Мирусом, я еще понятия не имела, насколько острыми такие эмоции могут стать в дальнейшем. А он все стоял надо мной, и удивленно смотрел вниз.
— Высмеивайте меня, бедную рабыню, охваченную ее потребностями, но я умоляю Вас, прикоснитесь ко мне! — взмолилась я, но, так и не дождавшись ответа, продолжила: — Я — нагая рабыня, стоя на коленях перед вами, прошу вас использовать меня так, как Вы пожелаете!
