— Ну, он смотрит на меня так вот, нехорошо, — Катя запоздало подосадовала, что не продумала заранее ответы. Надо было посмотреть отзывы о подобных допросах по интернету. Но Кате казалось, что одного заявления будет достаточно. Зачем ее допрашивают? Теперь приходится что-то лихорадочно придумывать. — Еще он обзывает меня по-всякому. И говорит, что я совсем взрослая, а сам все время как бы намекает… И в мою комнату все время заходит, понимаете?
— Понимаю. Он трогал вас?
— Что? Да, конечно! — тут же сориентировалась Катя, не замечая, что краснеет из-за вранья. — За руки и по волосам гладил.
— За какую руку брал? При каких обстоятельствах?
— За правую… вошел ко мне в комнату неожиданно…
— Что сказал при этом?
— Я не помню, по-моему, что я красивая взрослая девушка, — сочиняла на ходу Катя. Врать было неудобно, Катя уже чувствовала, что краснеет, и надеялась, что это спишут на волнение.
— Хорошо, — сухо сказала женщина. — Вот бумага, пишите.
— Что именно? Как это пишется?
— Я, Сомова Екатерина Игоревна, ненавижу своего отчима и хочу его посадить в тюрьму за то, чего он не делал.
— Что? — воскликнула Катя, выронив ручку. Сердце заколотилось где-то в голове.
— Ну, между нами девочками, — понизила голос женщина, — у вас отличный отчим, который защищает вашу мать от вас, взрослой избалованной девицы. И за это вы хотите его посадить. Так?
— Нет! Вы ничего не понимаете! Зачем вы так говорите?
— А мне кажется, это вы не понимаете! Майор Федоров, что скажете? — обратилась она к коллеге, который до того тихо сидел за спиной Кати. Девушка резко обернулась и смутилась под хмурым взглядом мужчины.
— Позвольте вас спросить, юная леди, — тихо, но с отчетливой угрозой в голосе спросил он. — Вы понимаете, что если вы напишете это заявление, и вашего отчима признают виновным, его отправят за решетку лет на десять. Возможно, он там умрет. Вы это хорошо понимаете? Вы хотите именно этого?
Катя молчала, сердце судорожно трепыхалось, лицо пылало.
— Она хочет, чтобы его не было в доме любой ценой, — отозвалась капитан Минина. — И ей плевать, что она может его уничтожить. Но это ладно, он ей человек чужой. А вот то, что она при этом может сломать жизнь своей матери, ей в голову не приходит. Надо же быть такой подлой бессердечной дрянью!
— А еще ей, видимо, не приходит в голову, что на суде ее будут допрашивать. Во всех подробностях. Возможно, попросят пройти детектор лжи. И он покажет, что она врет, — жестко сказал мужчина. — И тогда ей самой впаяют срок за лжесвидетельство. А это судимость на всю жизнь. Девочка, ты так хочешь стать уголовницей?
— Да и мать ее бросит после этого, в детдом сдаст только так.
— И правильно сделает. Вы бы простили свою дочь, капитан, за такие выходки?
— Нет, конечно, — фыркнула женщина презрительно. — Выгнала бы из дома однозначно. Или хотя бы на работу, пусть сама себя обеспечивает.
— Так что пишите, конечно, если хотите, — разрешающим жестом показал майор на бумагу. — Если в ваших словах есть хоть капля правды. А мы примем и зарегистрируем заявление.
— Вот бумага, — хищно улыбнулась девушке капитан Минина, протягивая лист.
— Можно, я еще подумаю? — растерянно проблеяла Катя, осторожно положив лист на стол.
— Подумайте, — сухо ответила капитан, кивнув на дверь. Девушка выскочила в коридор. — Ну и как тебе этот кадр? — грустно спросила она коллегу.
— Охренеть, — покачал головой майор. — Прав ее отчим, она действительно злобная ленивая кобыла.
— Без мозгов к тому же, — усмехнулась капитан. — Заявление она пришла писать, а врать не научилась.
— Может, просто переходный возраст? А тут еще мать с новым мужем.
— Так всем нелегко бывает, но не до такой же степени! Переходный возраст, как же. Холодная избалованная дрянь. Пороть ее надо было в детстве нещадно. Жаль, теперь уже поздно.
— Ну, может, отчим все же сможет заняться ее воспитанием, нормальный вроде мужик.
— Если падчерица решит объявить ему войну, он может и сдаться. На фига ему такая радость? Вдруг завтра опять придет и снова захочет что-то написать? Или еще что придумает. Его-то оправдают, конечно, но нервы потреплют.
— Ну, мы ее вроде хорошо пугнули, может, побоится теперь лезть на рожон, — майор ухмыльнулся и вернулся к бумагам.
Катя вернулась домой в подавленном настроении. Если полицейские раскусили ее уже через пять минут, то и не стоит соваться в это дело. Обдумав ситуацию, девушка с сожалением пришла к выводу, что в чем-то она была неправа. Конечно, Иван тот еще гад, но не в тюрьму же его сажать, в самом деле. Да и мало ли, вдруг действительно на детекторе проверят.
Родители ушли на работу, в квартире дышалось свободно. Однако обеда не было, пришлось давиться бутербродами. Катя включила телевизор, но происходящее на экране не трогало ее. Она думала о своей несчастной жизни. Никакого компьютера, никакой поездки, никаких денег. Ну, хоть с последним она как-то может справиться. Надо устроиться на какую-нибудь работу. Там ей заплатят много-много денег, она снимет квартиру и свалит отсюда уже через месяц. Только вот как найти работу, если нет интернета?
