— Мне нужно идти, — я резко беру лист бумаги и, немного скомкав края листа, быстрым шагом выхожу из кабинета. Только деревянная дверь с громким скрипом захлопывается, меня лавинно одолевает истерика. Слезы ручьем катятся из моих глаз, я вновь и вновь тру щеки рукой, пытаясь скрыть следы своей слабости, но мутная пелена все равно продолжает стоять перед глазами.
***
Стою перед входной дверью нашей квартиры и пытаюсь попасть ключом окаменевшими руками в замочную скважину. Дождь крупными каплями бьет по карнизу, создавая приятный шум в подъезде. Я ужасно промокла, вся продрогла от холода, мои кроссовки полны воды, а кофту хоть отжимай. Я так и не смогла попасть ключами в замок, но благо бабушка открыла дверь и помогла мне войти.
— Иди скорее в горячую ванную, заболеешь ведь!
— Не хочу.
— Что с тобой такое? — бабушка идет за мной в комнату. — Что с тобой происходит?
— Ничего, бабушка, я просто очень устала. Можно я посплю?
Не дожидаясь ответа, я с головой накрываюсь одеялом, пытаясь скрыть свои красные глаза. Бабушка еще пару секунд стоит у моей кровати, а после, тяжело вздыхая, покидает комнату. Через пару минут в комнате начинает слышится топот маленьких ножек.
— Адель, ты спишь? — шепотом, немного шепелявя, произносит Матвей.
Я поднимаюсь на локтях и смотрю на него. В руках он держит того самого робота, которого подарил ему Тимур. Его большие глазки взволнованно осматривают меня с ног до головы.
— Нет, идем ко мне.
Младший братик забирается ко мне в кровать, и на этот раз мы вместе накрываемся теплым одеялом.
— Ты такая мокрая, — маленькие ручки гладят меня по влажным волосам. Я перехватываю ладонь Матвея и подношу к губам, нежно целуя.
— Я попала под дождь.
— Адель, я скучаю по маме с папой, — зеленые глазки лихорадочно блуждают по моему лицу. Каждый раз, когда Матвей заговаривает о родителях, я теряюсь. — Когда они ушли на небо был такой же сильный дождь.
— Я знаю, малыш, — мой голос дрожит и хрипит, то ли от изнуряющего холода, то ли от накатывающих слез.
— Ты говорила, что Бог забрал их с собой на небо. Почему он их забрал, Адель? Бог же такой хороший, почему он забрал у нас маму с папой?
Матвей еще совсем маленький, он не может в полной мере осознать, что такое потерять родителей. Ему не больно, его грудь по ночам не раздирает от нахлынувших детских воспоминаний, он не просит у Бога помощи в трудные минуты. И я рада, что этому маленькому ребенку не известны тяготы взрослой жизни.
— Потому что Бог один не справляется. Там, наверху, у него очень много дел и он забирает самых лучших людей, чтобы они помогали ему.
— Значит мама с папой Богу нужнее, чем нам?
— Да, малыш, Бог не дает нам испытаний, которые мы не сможем вынести, — я притягиваю к себе Матвея и целую волосы цвета жженой пшеницы.
Пора завершать период моей жизни под названием клуб «Provocateur». Ничего хорошего из этого не вышло, хотя я всеми силами пыталась оградить свою жизнь от грязи того места. Я должна быть здесь, рядом со своей семьей.
Я вошла в двери клуба с четким намерением написать заявление об увольнении. Я больше не хочу видеть ни Тимура, ни Даяна, ни Энжел. Несколько дней подряд я размышляла, что сейчас происходит в моей жизни. И поняла, что я к этому не была готова. Не была готова к моральному давлению клуба, не была готова к близости с Тимуром, не была готова к тому, что он так глубоко засел в моем разуме, и так цепко держит мое сердце в своих руках. Я не была готова и поэтому сейчас я полностью разбита. Когда погибли родители, мне казалось, что теперь я смогу выдержать все. Но как же я ошибалась…
— Я даже не хочу это слушать, можешь не продолжать! — Эрик несется по коридору настолько быстро, что я совсем не успеваю его догнать.
— Ты не можешь просто убежать от меня, ну что за глупость! — я прибавляю шаг. Господи, он ведет себя как ребенок. Кричит и убегает от меня, лишь бы не подписывать заявление об увольнении.
— Нет, голубушка, я никогда своими красивыми пальчиками не подпишу эту бумагу! — Эрик резко останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину. Манерно закатывает глаза и тычет пальцем в белый лист в моих руках.
— Я больше не хочу здесь работать, ясно? Я не могу так больше.
— Владыка знает, что ты хочешь уйти?
Я молчу и продолжаю немо сканировать его лицо. Конечно, я ему не говорила. Мы вообще не виделись с того самого дня, когда разругались в пух и прах. Я избегала его все эти дни и собираюсь избегать дальше.
— Ага… Хочешь, чтобы я получил по шапке? Владыка меня убьет, если я позволю тебе уйти.
— Эрик, почему не можешь меня понять? Я не смогу больше здесь работать, все эти деньги, алкоголь, наркотики, жадные взгляды мужчин. Чертов Тимур и еще эта Инесса… Боже! — я вскрикиваю и сажусь на холодные ступеньки. Закрываю лицо руками, начинаю глубоко дышать и пытаюсь взять себя в руки. Краем глаза замечаю, как парень с яркими голубыми волосами присаживается со мной рядом.
