Тут она повернулась и странно улыбнулась ему, но эта улыбка не была отмечена недружелюбием или мрачностью. Она снова откинула со лба упавшую прядь, и ее пальцы затанцевали по лицу, удивленно касаясь щек. Теперь Купер разглядел легкий пушок на подбородке и над верхней губой, адамово яблоко и широкий лоб. Это была отнюдь не «мисс», а еще одно существо мужского пола.
Кел встал между своим другом и полицейским.
– Вы опять ошиблись. Мы зовем его Страйд, – сказал он.
Сержант тоже заметил свою ошибку.
– Ладно. Но я разговариваю с ним, а не с вами.
– Просто говорите с ним в другом тоне.
Сержант решительно подошел ко второму молодому человеку.
– Пожалуйста, назовите ваше имя, сэр.
Повисла тишина. Молодой человек начал медленно поднимать взгляд от земли, но сержант, не вытерпев, протянул руку, готовый схватить юношу за плечо. Кел злобно напрягся, и два констебля приблизились к нему на шаг.
– Это не важно, – тихо произнес юноша.
Губы его едва двигались, и слова прозвучали как шепот. Но все ясно слышали их. Рука сержанта неуверенно замерла на полпути. Он напоминал человека, взявшего на прицел лебедя, и его палец уже лежал на спусковом курке двенадцатого калибра.
– Если вы не предъявите какой-либо документ, вас доставят в участок для выяснения личности, – сказал он.
– Да уж, вот проблема, – вмешался Кел. – Ну, чего же вы ждете? Отведите его в участок. Вы, мешки с дерьмом. Какая разница, как его назвали родители? Какая разница, откуда он? Все, что вам нужно знать, это кто он. Все, что вообще нужно. Господи Иисусе.
– Вы, сэр, – религиозный джентльмен? А вот я слышал, что, если часто упоминать имя Иисуса, Деве Марии это может надоесть, и она скажет вам, что он сегодня занят и не сможет выйти поиграть.
Наконец тот, кого звали Страйд, вздохнул и покачал головой.
– Это на самом деле не важно. Это же просто имя.
– Боюсь, сэр, нам придется настоять на том, чтобы вы предъявили удостоверение. Иначе вам придется пройти с нами.
Все ждали. Наконец Страйд уселся на пороге фургона и наклонился внутрь. Полицейские заметно нервничали. Он вытащил картонную коробку с кучей бумаг и одежды и начал в ней рыться, доставая рукой до самого дна. Он вынимал содержимое по частям и раскладывал на ступеньке, внимательно рассматривая каждую вещь.
Кел смотрел на него со смешанным выражением беспокойства и обожания. Страйд взглянул на него, и, когда их взгляды встретились, между ними словно проскочила искра. Купер вздернул голову, пытаясь уловить, что за сообщениями они обменялись, но не смог проникнуть в их тайный разговор.
Неожиданно в руке Страйда блеснул острый металлический предмет. Сержант уже наполовину вытащил из-за пояса дубинку, когда Страйд открыл ладонь и показал предмет своему другу.
– Это же консервный нож, который мы потеряли, – сказал Кел.
Сержант сначала смутился, а потом разозлился. Страйд улыбнулся ему. Его пальцы опять загуляли по лицу. Они танцевали по щекам, словно что-то говорили на языке глухонемых. Может, он так смеялся?
Потом он одним движением, словно фокусник, достающий из шляпы кролика, извлек маленькую жестянку из-под печенья. На стенках ярко-синей коробочки с позолоченным ободком на крышке располагались портреты в викторианском стиле. Молодой человек снял крышку и показал полицейским содержимое. В жестянке было полным-полно всякого хлама: фотографии, письма, открытки, несколько авиабилетов, металлические значки, золотая ручка, пожелтевшие газетные вырезки.
– Вот он я, – произнес он.
Заткнув дубинку обратно, сержант взял у него из рук фотокарточку в простенькой пластмассовой рамке. Ее края совсем растрескались, а один угол откололся. Поверх плохой цветной фотографии, сделанной при слишком ярком освещении, стояла надпись «НСС». [11]
– Это ваша студенческая карточка? – спросил сержант, переводя взгляд с фотографии на Страйда.
– Да, в универе в Шеффилде.
– Волосы у вас подлиннее, но, похоже, это вы.
– Это я.
– Саймон Бевингтон.
Сержант записал имя и отметил членский номер в Национальном студенческом союзе.
– Здесь указан адрес. Это, как и у вашего друга, адрес ваших родителей? Общага? Или что?
– Койкоместо.
– Понятно. Когда вы проживали там в последний раз?
– Шесть месяцев назад. Может, год. Кто знает?
– Карточка сделана в прошлом году. Когда вы покинули университет?
– В январе.
– Где живут ваши родители?
– Не помню.
– Прекратите.
– Моя жизнь с ними больше никак не связана.
– Интересно, знают ли они об этом, сэр, – заметил сержант. – Вы же понимаете, мы можем связаться с ними.
– Надеюсь, вам понравится.
Сержант оглянулся на констеблей и снова повернулся к молодому человеку.
– Мы должны допросить вас и записать ваши показания. Потом решим, забирать ли вас отсюда.
– Господи Иисусе! – пробормотал Кел.
– Показания! – воскликнул Страйд. – А можно такие показания? Как насчет: «Сержант, я люблю вас»?
Купер внимательно наблюдал за молодым человеком. Трудно было сказать, ломает тот комедию или нет. Но конечно, ему следовало уделить серьезное внимание: именно его имя было недавно нацарапано на земле в центре каменного круга.
