Снаружи командовать будет инспектор Хитченс, медики возьмут на себя задачу бороться за жизнь Тодда Уининка. Но у Купера не было времени ждать.
Заметив Бена, работник рынка указал на проход между торговыми площадками. В конце прохода по бетону разлилась лужа чего-то темного и тошнотворного, медленно стекавшая в водосток.
Вначале Диана Фрай не почувствовала боли – лишь странное ощущение открытости и незащищенности на лице, когда нож рассек кожу и холодный воздух попал к подкожным тканям. Диана отпрянула, и невероятная боль обожгла ее, по лицу потекла кровь.
Мегги не сводила с нее глаз.
– Это твоя вина, – проговорила она. – Теперь ты будешь со шрамом, как и я.
Фрай пыталась стереть рукой кровь с глаза, но та капала на челюсть и на шею. Она не исключала такого исхода схватки. Но ее тело все никак не могло справиться с потрясением – кожа вдруг оказалась вскрытой, и от этого нервная система испытывала такой шок, от которого в желудке начались спазмы и у нее совсем не осталось сил двигаться.
Бен Купер добежал до ринга и остановился в конце коридора. От обеих женщин его отделяла только высокая стальная решетка ограждения.
– Полиция! – крикнул он. – Бросьте нож!
Обе женщины, вздрогнув, повернулись к нему. И Купер увидел, как у Фрай подогнулась нога, и она упала на бетонный пол. Дубинка выскользнула из ее руки, покатившись под сиденья на краю ринга.
Диана Фрай уловила в голосе Купера панические нотки. Мегги посмотрела на Бена и с вызовом встретилась с ним глазами. Именно в этот момент Фрай поняла, что задумала Мегги. Сейчас у нее был самый опасный взгляд – взгляд человека, который решил, что его жизнь окончена. Если вы потеряли самое дорогое, то уже не важно, что еще вы сделаете. Больше ничто не имеет значения. И Мегги хотела, чтобы все шло именно так. Она не бросит нож, потому что хочет, чтобы ее пристрелили.
– Полиция! Бросьте нож! Сейчас же!
С огромным усилием Фрай приподнялась на левой руке и ударила Мегги по лодыжке здоровой ногой. Их руки и ноги сплелись, и обе упали вниз, под сиденья.
Две женщины лежали на опилках, обхватив друг дружку, словно любовники. Они были мокрыми от пота и тяжело дышали, глядя друг другу прямо в глаза. Сейчас, на таком близком расстоянии, Фрай чувствовала, как сильно от волос Мегги пахнет сигаретами. Парфюмерия больше не скрывала этот запах. Диане вдруг вспомнился стол Мегги: пепельница, телефон и нож для бумаг – всего три предмета, которые удостоились чести оказаться на почти нетронутой поверхности стола. К Мегги Крю никогда не приходили гости. Так чей же это был сигаретный пепел? Диане никогда не приходило в голову задать этот вопрос.
По ту сторону ринга к Куперу присоединились другие вооруженные. Несмотря на предупредительные крики, стрелять сейчас они не могли: женщины находились слишком близко друг к другу.
– Той ночью у Кошачьих Камней ты именно так чувствовала себя, – произнесла Фрай. – Я знаю тебя, Мегги.
Их лица были совсем рядом, и губы Фрай почти касались изуродованной щеки Мегги. Но теперь она не вздрагивала при виде шрама. Их дыхание смешалось, и Диана чувствовала, что сердца их бьются почти в унисон.
– Мегги, тебе придется или отдать мне нож, или убить меня.
Рука Мегги пошевелилась, и Фрай почувствовала прикосновение стального лезвия, острого и холодного. Мегги сильнее сжала ее шею.
Жуткие мгновения длились долго; страшно и сладко было чувствовать эту женщину в своих руках. Не в силах что-либо изменить, Фрай закрыла глаза. Ей оставалось только ждать. Ждать, когда нож снова резанет по ней; ждать, когда он войдет в ее тело.
В гостинице «Дервент Корт» все еще оставалось много настоящих викторианских кровельных желобов. Над Матлоком бушевал ветер, который становился все сильнее. Он кружил мокрые листья, швырял их в железные желоба и загонял в водосточные трубы. По окнам барабанил дождь. У самой входной двери Бен Купер едва увернулся от водопада, мимоходом задавая себе вопрос: может, это и есть то водолечение – гидротерапия, – насладиться которым сюда стекались англичане в Викторианскую эпоху.
Когда Купер присоединился к бригаде детективов, работавшей в квартире Мегги Крю, те уже опустошили ее стол. Повсюду валялись разбросанные бумаги. Бумагами занимался инспектор Хитченс. Увидев Купера, он протянул ему целую пачку.
– В одной из спален мы нашли рюкзак с одеждой Роз Дэниелс и кое-какими вещичками. Судя по всему, она путешествовала налегке.
Купер принялся перебирать бумаги – в основном счета, банковские отчеты, страховые полисы. Все было аккуратно разложено и скреплено. Также среди бумаг ему попались судебные протоколы, копия партнерского соглашения Мегги и записная книжка с именами. Откуда в записной книжке оказалось столько имен, если Мегги Крю была так одинока? Просмотрев несколько брошюр о Хаммондской Башне, Купер передал Хитченсу то, что нашел под ними.
– Выглядит как дневник, – сказал он. – Или журнал.
– Дневник Крю? Такие нам еще не попадались.
– Нет. Здесь только какие-то даты и адреса, почти как описание маршрута. Это от кого-то по имени Ева. Кто такая Ева?
– Понятия не имею.
