— В тебя стреляли, заметь не очень удачно. Ничего не задето, кроме твоего эго, ты потерял много крови, — протараторила я, загибая пальцы. — Я узнала о том, что у нас будут двойняшки, а не один ребёнок. Я заминировала весь чертов совет, убила Софию и Билла. Ни черта не выспалась и вот ты очнулся и продолжаешь ворчать, — я говорила так быстро, что он даже не смог перебить меня. Итан усмехнулся, стоя рядом со мной и смотря на огромные глаза Джима.
— Что ты сказала? — не своим голосом заорал Джим, а сам снова закрыл глаза и приложил руку к повязке.
— Болит, да? — похлопав глазами, прошептала я, а он недовольно прорычал.
— Что ты только что сказала? — повторил он, а я лишь пожала плечами.
— Джим, поточнее. Я очень много чего сказала, — присела я рядом с ним на кровать, а он глянул на Итана и все тут же скрылись за дверями. Оставив меня наедине с мужем.
— Ложись рядом, чтобы я мог придавить тебя, засранка, — усмехнулся Джим, а я скинула толстовку и угги, и осталась в майке и штанах. Я легла рядом с ним на бок, а он провел рукой от плеча до бедра. — Двойня, значит, — хмыкнул Джим, а я подползла к нему поближе и замерла у его губ.
— Да, двое. Я вчера обалдела, когда узнала. Двойной выстрел, Беса, — усмехнулась я, а он криво улыбнулся, пытаясь лечь удобно. — Да не шевелись ты.
Он сдался и повернул ко мне голову, лежа на спине. Я прижалась к его губам, а он довольно промычал.
— Я умер и попал в рай, — пробормотал Джим, сквозь поцелуй. Слишком быстро поцелуй стал не невинный, а, как и всегда напористым и требовательным.
— Остановись, глупый. Швы разойдутся, — попыталась я оторвать его от своих губ, а он не мог еще быстро двигаться. — Похотливый самец, — усмехнулась я, положив голову ему на плечо.
— Ненавижу быть беспомощным. Я даже встать не могу нормально, жену обнять не могу, всё внутри как будто в бант завязали, а скоро он развяжется, и у меня вывалятся все внутренности, — проворчал мужчина, а я погладила пальцами его щеку.
Он закрыл глаза, а я уткнулась лбом в его висок. Все вокруг напрягало и хотелось быстрее уехать домой. Но мне придется пока пожить в «избушке» одной, а потом мы свалим подальше отсюда.
— Ты, правда, заминировала совет? И убила Софию? — тихо спросил Джим, а я тихо гукнула, — Если бы с тобой что-нибудь случилось...
— У меня была «армия» Джим. Видел бы ты их лица, когда они узнали, что сидят задницей на бомбе. Губернатор помог, — рассмеялась я глухо, а он цокнул языком, — Один даже сказал, что я могу подвинуть тебя с пьедестала.
— Ага, обязательно, — фыркнул муж, а я положила ладонь ему на грудь, а голову на подушку. Я уткнулась лбом в его ухо и закрыла глаза. — И, насчет пьедестала, — прохрипел Джим, — Я ухожу на светлую сторону. Никаких больше группировок или прочего дерьма, которое окружало меня десять лет. Мой легальный бизнес, приносит, конечно, меньше денег, но не сильно ударит по карману. Недвижимость всегда будет дорого окупаться на рынке. Будет тяжело, но мы справимся. Выход из этого дерьма ещё долго будет лежать на моих плечах, — проворчал Джим, а мне кажется, я лежала просто в полудреме и лишь гукала.
— Думаю, что никто не будет против, если твоя безумная жена больше не будет садить их задницами на бомбы, — промычала я сонно, а он глухо усмехнулся.
— Ты спала сегодня вообще? — переложив меня к себе на плечо и обняв рукой, прошептал Джим, а я лишь промычала.
— Да, спала, но плохо. Без тебя даже спать плохо, что уж там говорить об остальном, — хмыкнула я, не в силах открыть глаза.
— Поспи, Зайка, — поцеловав меня в макушку, прошептал Джим, а я расплылась в улыбке от его «Зайки».
— Пять минут, — еле говоря, пробормотала я и отключилась.
Через неделю Джима выписали, и он просто сбежал с больницы. Аж пятки сверкали. Он твердил, что ему не больно и все в норме, но я ведь не слепая.
Все как то немного устаканилось. Джим твердо решил выйти из «дел» и начал работать дома. Месяц мы жили под охраной в «крепости» из-за параноика-мужа, но ничего и никто даже и не думал о чем-то темном и подлом.
Ещё через месяц мы все-таки улетели. Подальше от проклятого города туда, где он прятался от меня почти год. Это оказался дом на берегу моря. Я первый раз, когда увидела, думала, прибью его. Пока я умирала в квартирке, он чалился на море. Но он заверил меня, что ему здесь было не легче, чем мне там.
Все до единого Паркеры даже прилетали к нам, когда родились двойняшки. Каждому по ребёнку: дочь и сын. Маленькие чертята Майя и Майкл. А пополнения ждали Мия и Билл. Они тоже не особо тормозили от нас, твердя о возрасте и пенсии.
Джим перестал хмуриться, постоянно находиться в стрессе, даже помолодел вдали от всего этого безумия.
Энди и Марк, ушли на заслуженную «пенсию». И всё было как нельзя спокойно и нормально.
Двойняшки росли, а мы наслаждались простотой. Простотой в том, что не нужно оглядываться, а просто отдавать себя друг другу и детям, которые с каждым годом становились всё больше похожи на нас. Чего только не было... Маленькие дьяволята.
