Водитель спросил, куда ехать. Дэниел назвал адрес и поторопил его. «Сегодня пятница? – спросил он таксиста. – Второе марта?» Водитель ответил утвердительно. Они выехали на трассу 1, проехали пару гипермаркетов, фастфудов, потом въехали в деревню. Ему нравились пейзажи, их цвета, особенно серый, который отделялся от бежевого, цвета экрю.
Черный археолог сидел у фонтана, поджидая Чело из парикмахерской. Еще с той поездки в парк Чапультепек он был очарован фонтанами. Тем, как вода поднималась и падала, снова поднималась и снова падала. Хоровод радуг и пузырьков. Звук монетки, брошенной в бассейн. Валюта желаний. Журчание воды напомнило ему сад Мари, место, которое он должен время от времени посещать, чтобы поддержать изменения в своей жизни.
У него зазвонил телефон. Сила привычки заставила его нажать кнопку ответа еще до того, как на экране появилось длинное имя звонившего – Фернандо Регаладо Мануэль, – и он понял свою ошибку. Он слушал. Просто дышал. Сердце черного археолога стучало быстрее и болело, когда он думал, смогут ли эти три буквы на другом конце определить его местоположение по звуку.
– Фео?
– Señor arqueólogo. Dónde estás?[383]
– Здесь. Я здесь.
– А где это?
Черный археолог оглянулся, собирая свои вещи.
– Я не знаю, но я начинаю все с чистого листа. Чищу дом. Убираю в доме. – Испанский вытекал из его уст легко, словно был родным. Объяснение. Чудеса всего происходящего. Он хотел, чтобы Фео понял его, чтобы порадовался за него. – Я встретил замечательную девушку. Она религиозна. Я собираюсь найти нормальную работу.
Фео рассмеялся:
– Мальчиком, прислуживающим в алтаре?
– Передай Рейесу, чтобы нашел себе другого диггера. И Гонсалесу тоже передай.
– Гонсалес может принять ванну.
– Ладно, хорошо…
– Я должен убить тебя.
– Нет, ты не должен. Я никто. Никто. Ни тела. Ни лица. Забудь обо мне.
– Ya es demasiado tarde para olvidar[384].
– Нет, – возразил черный археолог. – Никогда не поздно забыть. Осталась еще чертова куча времени.
Умолял ли он? Деревья. Кусты. Ветви. Пространство между ними.
– Ты создаешь себе жизнь, а потом не хочешь ею жить. Так не годится.
Черный археолог нервно бегал взад-вперед.
– Это начало с чистого листа.
– No, arqueólogo[385]. Мы скоро увидимся. Я отслеживаю сигнал твоего мобильного. Это вода журчит рядом с тобой?
Черный археолог уронил телефон, с силой наступил на него, бросил остатки поломанного пластика и плату в фонтан. Он подпрыгнул, как человек-шарик. Живой. Живой. Живой. Смартфон был последней ниточкой, которая связывала его с Рейесом, и эта ниточка сейчас оборвалась и лежала под водой – черная коробка в окружении песо.
Он посмотрел на нее и загадал желание. Или молитву.
Одна из этих уродливых мексиканских лысых собачек заигрывала с ним. Ее торс был сплошной твердой мышцей, грязно-коричневой и блестящей. Собака установила с ним зрительный контакт – если это можно так назвать, – посмотрела ему прямо в глаза и задержала взгляд. Она нетерпеливо виляла своим сигарообразным хвостом, как будто они с черным археологом договаривались о встрече и как будто он опоздал.
Мать потащила ее на выставку работ Фриды Кало. Забившись на заднее сиденье, Лола хмурилась всю дорогу, пока Эсмеральда вела машину. После переезда в Веракрус мать подружилась с женой пластического хирурга, которая сверкала, как и ее имя, всеми этими накладными ногтями и наращенными ресницами и волосами. Они обожали музеи. Сжимая друг друга в объятиях, эти две женщины неслись вперед, болтая глупости вроде того, какая картина будет хорошо смотреться над диваном и что еще в себе они могут улучшить.
Лола не питала ни малейшего интереса к Фриде Кало. Ее отвратительные усы и сросшиеся брови были отпечатаны на каждой туристической сумке, как будто она была единственной мексиканской женщиной, которая что-то значила, как будто все остальные были крестьянками или младшими помощниками младших помощников сеньора Никто. Самыми известными женщинами в мексиканской истории были:
• Дева Мария,
• Ла Малинче,
• Фрида Кало,
• Селена,
• Сальма Хайек.
Пречистая Дева, предательница, уродка, убитая певица и Сальма Хайек, которая была умна и сексуальна, но, конечно, должна была сыграть Фриду Кало в кино. Однажды она сыграет и Деву Марию. Пройдет по списку дальше.
– Реджина говорит, что Фрида Кало была наркоманкой, – сказала Лола.
– Никто не совершенен, – ответила мать.
Эсмеральда налегла на кожаный руль.
– Кто такая Реджина?
Мать что-то пробормотала себе под нос. Лола сделала еще одну попытку, сказав:
– Реджина говорит, что Фрида Кало ненавидела Соединенные Штаты.
– Кто мог упрекнуть ее?
– Диего Ривера спал с младшей сестрой Фриды Кало.
Мать вздохнула:
– Мужчины не могут совладать со своими желаниями.
– Фрида Кало сделала аборт.
Мать перекрестилась.
– Фрида Кало пошла на эту операцию, просто чтобы привлечь внимание Диего Риверы.
– Если одеваться нормально, то этого делать не придется.
