Анна потягивала коктейль небольшими глотками, обдумывая хитросплетения сегодняшнего дня. Она почти переспала с Томасом, но была влюблена в Сальвадора. Констанс сводила их с Сальвадором – у которого уже была cariño[265], – чтобы удержать собственного мужа от похода на сторону. Сальвадор и Томас ненавидели друг друга. Никто из них не знал, что Анна – дочь Дэниела Рэмси и что она уезжает из Мексики через три дня. Анна хотела взять машину у Констанс, чтобы развеять прах своей матери. Уловка состояла в том, чтобы пережить этот обед и забрать машину, не рассердив случайно ее выпившую хозяйку, которая всегда держала наготове ружье в шкафчике. В этом сюжете было больше поворотов, чем во французском фарсе. Это мексиканский фарс. С пистолетами.
– Боже ты мой, – сказал Томас, потирая руки. – Какой праздничный зверинец мы собрали.
«Да, – подумала Анна. – Добро пожаловать в зоопарк».
Они ели за длинным кухонным столом. В доме была официальная столовая, но Констанс говорила, что она слишком темная и захламленная, что она слишком далеко от кухни в случае, если захочется чего-нибудь еще, хотя Соледад постоянно была под рукой в течение всего обеда, вовремя подбирая мусор и унося грязные тарелки с приборами. Анна и Сальвадор сидели друг напротив друга на конце стола около Томаса, а Мардж и Гарольд сидели ближе к Констанс. На каждой тарелке были кусок мясного рулета, горка картофельного пюре и кучка горошка. У каждого из присутствующих возле приборов лежал маленький американский флаг. Гости приготовились в ожидании, когда хозяйка торжественно поднимет вилку.
– Возьмите свои флаги, бойцы, – скомандовала Констанс. Гости переглянулись между собой. – Вы не помните? В понедельник был День Президента. А сегодня Национальный день чипсов тортилья. Выбирайте, кому что больше по душе.
Анна помахала своим флажком с дурашливым энтузиазмом. Ей нужен был «фиат». Сальвадор откинулся на спинку своего стула, видимо раздумывая о мире во всем мире или о конце света. По его лицу нельзя было сказать точно, о чем он думал.
Подняв бокал, Констанс дружелюбно взглянула на Гарольда.
– За старых друзей и новых друзей. За искусство и творцов. За коллекционеров, у которых есть глаз и вкус, чтобы распознать красоту…
– В предметах и женщинах, – закончил ее тост Томас.
– Послушайте-ка, послушайте, – довольно причмокивал Гарольд.
– И за Соледад, за ее вкуснейшую еду.
Так как Соледад не понимала по-английски, независимо от того, насколько громко ей говорили, Констанс повторила свой тост на сухом испанском. Соледад блеснула своими золотыми зубами и вернулась к мойке.
– Я что-то пропустила?
– За нашу гостеприимную хозяйку, за то, что собрала нас всех вместе, – выпрыгнула на трибуну Анна.
С громким «Salud»[266] гости выпили, положили флаги, вздохнув с облегчением, что унижение закончилось. Никто из них не счел нужным делать фотографии сего действа.
Томас обратился к Сальвадору:
– Насколько я понимаю, ты возил Анну в Сан-Хуан-дель-Монте. Встречал там что-нибудь, достойное внимания? Моя выставка через три недели. Я все еще покупаю.
– Томас безжалостный, – сказала Констанс, посасывая кубик льда. – Покупает маски, чуть ли не срывая их с лиц танцующих.
Было непонятно, гордилась она этим или возмущалась.
– Где ваша коллекция? – огляделся Сальвадор.
– У нас на территории есть часовня. Там я и храню все. – Томас махнул рукой, указывая направление.
– Мне бы хотелось посмотреть на нее.
Томас с нежностью взглянул на Анну.
– Моя коллекция частная. Мне нравится держать вещи в секрете, так они приносят больше удовольствия.
Анна разглядывала свою вилку, словно та была новым чудом света.
– Искусством нужно делиться, – возразил Сальвадор. – Его нельзя запирать на замок.
– Художник поделился своим искусством со мной.
– Только с вами?
– Всем бы художникам так везло – создавать искусство для благодарного патрона, который хорошо платит и хранит их творчество для вечности.
Сальвадор сжал ножку своего бокала.
– Так, стало быть, искусство – только для аристократии?
– Посмотри хотя бы на Медичи. Бедные люди создают искусство для богатых людей. Художники страдают, голодают, и от этого их творчество становится только мощнее. Честно говоря, я бы заплатил кому-нибудь, чтобы тот пострадал для меня. Я не покупаю маску, пока в ней не потанцуют. Пусть туристы разбирают побрякушки. Все великие музеи были созданы могущественными коллекционерами…
– Которые грабят бедные страны, чтобы украсить свои… – Сальвадор не смог подобрать слово.
– Желание обладать – один из основных человеческих инстинктов, – перебил его Томас. – Каждый мужчина стремится окружить себя вещами, которые ему нравятся. Просто у некоторых мужчин вкус лучше, чем у других. – Томас повернулся к Анне с выражением победителя. – Любить красоту – не преступление.
– Давайте сменим тему, – постучав вилкой по бокалу, предложила Констанс. – Вы читали свежие газеты? Оахака – новый Хуарес. Два убийства только в этом месяце. Какого-то танцора зарезали прямо на Карнавале.
