Костюм девушек состоял усыпанного пайетками и бусинами лифчика, расшитого пояска с огромным количеством нашитых внизу цепочек, которые образовывали некую «цепочную» юбочку длиной чуть выше середины бедра, специальных танцевальных трусиков под мало что прикрывающий пояс, телесных колготок в сеточку и туфель на высоком каблуке. Программа называлась «Восточной», но от востока в ней было предельно мало: Гуля «напихала» в программу и бразильскую самбу, и просто танец с веерами под веселенькую быструю музыку, и свой сольный танец с горящим шестом — смесь востока, стрипа, высоченных батманов и прогибов — куда душа летела при придумывании номера. Антон бы головой покачал. «Гуля, это непродуманный номер» — пожурил бы ее, как это было лет пять назад, когда Гуля показывала ему несколько танцевальных связок из своего недавно разученного танца, очень надеясь на похвалу человека, знающего толк в постановках. Но Антон вместо этого переделал все Гулины связки. В чем-то они, может быть, и стали интереснее, но Гуля тогда расстроилась.
Этот танец Гуля не стала «продумывать», как рекомендовал ей когда-то Антон. Выучила, как придумалось, и исполняла с воодушевлением, часто срывая бурные овации. Такие случались еще лишь с танцем с поями под любимейшую Милен Фармер.
Нужно делать то, что тебе нравится, поняла однажды Гуля, слушая свои первые в жизни бешеные овации. И тогда все будет. А комплексовать по поводу того, что у тебя нет высшего хореографического, как у некоторых — занятие смешное и глупое. Зато Гуле нравится то, что она делает. «Вы танцуете с душой. Вы такая молодец», — сказала Гуле в прошлом году одна пожилая женщина, которая подошла к ней после выступления, когда Гуля, вся в саже, помогала Марату тушить горящую конструкцию.
Это был совсем недорогой заказ, работали там только Гуля и Ира — стоимость выступления зависела также от количества человек на площадке. У дочери подошедшей к Гуле женщины была свадьба в небольшом дешевом кафе на окраине города.
Слова ее стали для Гули целебным бальзамом. Да, им говорили, что круто, здорово, классно, но подобрать такие душевные слова, которые затронули Гулино сердце, смогла она одна. А может, Гуля увидела в ней свою маму? Мама истратила бы последнее, но Гулина свадьба — если бы она случилась при жизни матери — была бы самой запоминающейся, пусть и не самой дорогой. И мама точно бы потратилась на артистов — лишь бы на празднике было не скучно. Заняла, взяла бы кредит, но устроила бы прекрасную свадьбу. Руслана и Гули…
Гуля подавила вздох и закрепила пояс на бедрах.
С Русланом бы все равно ничего не вышло. Слишком гордый, вредный… Маменькин сынок он.
И альтернативы у Гули пока не предвиделось.
Она работала, работала…и работала. Или спала как убитая, или убиралась дома, или тренировалась — могла одна, могла с девочками. Гуле надо было заработать деньги, чтобы ни от кого не зависеть, чтобы позволить себе то, что хочешь. Машину, например. У Антона она есть. И квартира у Антона тоже есть. Он же заработал огнем все! Значит, может заработать и Гуля. Не так быстро, но — заработать.
Да и с парнями знакомиться после Руслана не желала. Гуля стала после того случая более разборчивой и недоверчивой. Второй раз получить от ворот поворот не хотелось.
В гардероб зашла Ира. Гуля сразу же почувствовала знакомый запах.
— Ты кероса себе на шорты не капнула случаем? — спросила Гуля вошедшую.
— Это от перчаток, — Ира подняла руку и помотала рабочими перчатками, — Марат дал.
— А что ты их Марату не оставила? Ир, отнеси, здесь все же пропахнет! А нас потом будут ругать администратор за запах керосина в гардеробе! И так от наших костюмов несет…
— Ладно, сейчас я, — Ира исчезла за дверью.
Гуля с Юлей продолжали переодеваться.
Ира вернулась, когда Гуля закончила делать Юле «шишку» и залачивала ей волосы: танцевать с распущенными волосами Гуля считала верхом безумия. Махнешь своим красивым длинным хвостом — и без хвоста останешься, если рядом будет пролетать один из поев, или пройдет траектория горящих вееров…
— Ир, быстренько, — Гуля щедро поливала лаком волосы Юли, — может, сегодня мы уложимся пораньше.
— Не мечтай даже, — фыркнула Ира, — Там Демин приехал со своими фокусами. Он опоздал, с другого праздника едет. Первым пустят его, скорее всего, а мы — на десерт…
— Кошмар, — Гуля возвела глаза к небу, — какой кошмар… У него ж блок длится минут тридцать, и приготовления…ужас… А наше время подходит уже. Нет уж, мы первые. Пусть Демин ждет своего выхода в двенадцать ночи. Мы договорились на одиннадцать вечера — и выступим в одиннадцать!
Гуля поставила лак и накинула на себя скрывающий костюм черный халат на липучках.
— Отдам флешку и скажу, что мы выступаем в одиннадцать, как и договаривались, — объявила Гуля своим девочкам, открывая дверь гардероба.
— Попроси их, пожалуйста! Кушать хочется — сил нет! — взмолилась Юля, — я же с работы сюда…
Гуля была с ней полностью солидарна. Сама из «Мая». Она пообедала, конечно, но не ужинала. А на одних орешках долго не протянешь, да и калорийные они, а Гуле толстеть нельзя ни в коем случае!