Подруга на секунду замерла, словно прислушивалась к чему-то, что звучало только для нее. Я прищурилась, вглядываясь в ее лицо, и удовлетворенно кивнула сама себе: процесс пошел и Наташка принялась разгадывать ребус, который задала богиня. Половину тайны я разгадала (во всяком случае, я так думала). А вот конец стихотворения совершенно не подходил под ситуацию. Мало того: не вписывался ни в один из предполагаемых моим воображением сценариев.
Следом за ней встали Зерг и Фелино, выбрался из кресла Коб-Ор. Лишь райн Гримиум продолжал сидеть, не теряя королевской осанки, и наблюдать за игрой пламени в камине. Мы замерли, каждый у своего места, не решаясь покинуть комнату и оставить короля один на один с полученной вестью. В очаге громко стрельнул уголек, и Гримиум очнулся, возвращаясь в мир живых из своего путешествия.
– Да, полагаю, это верное решение, – окинув нас взглядом, кивнул король. – Обсудим перспективы за завтраком. Утро вечера радужнее. Богиня да не оставит нас, – и райн махнул рукой, позволяя подданным и гостям покинуть помещение.
– Постойте, – окликнул Гримиум нас на пороге зала. – Вилда, не могла бы ты повторить еще раз послание богини.
– Пожалуйста, – пожала я плечами и заново продекламировала загадочное предсказание.
Райн слушал, прикрыв веки, пропуская через себя каждое слово рифмы. Видно было, как едва заметно длинные королевские пальцы едва слышно отстукивали ритм по обшивке кресла. Едва я закончила, Гримиум улыбнулся и кивнул всем сразу, на этот раз отпуская окончательно.
И мы с Наташкой, пользуясь моментом, первыми покинули гостиную. Зерг дернулся было к ней, но в последний момент, передумав, задумчиво наблюдал, как мы поднимаемся по лестнице. И смотрел вслед Наташке до тех пор, пока мы не скрылись из виду, закрыв за собой дверь в нашу спальню. Не знаю, что чувствовала подруга, но я прямо-таки лопатками ощущала, как в ней прожигали дырку горящим взглядом. Хотелось бы мне знать, о чем думал этот странный мужчина и великолепный кот.
– Кстати сказать, в ипостаси кота он мне нравится больше, – проворчала я, стаскивая с себя платье и направляясь в ванную. – Не знаешь, чем тут у них зубы можно почистить? – крикнула я Наташке, перебирая баночки и тюбики на полке возле раковины.
Не услышав ответа, я вернулась в комнату и обнаружила подругу, неподвижно замершую посреди комнаты. Вспомнив историю собственного «омертвения», я подскочила к Наташке и, схватив ее за руки, затрясла, испуганно окликая:
– Наташ… Наташа!
– А? Что? – дернулась подруга, и спустилась с небес на землю, или где там она обреталась последние пару минут.
– Иди ты… лесом! Какого змея так пугать?! – рявкнула я, уперев руки в бока и сердито глядя на Натку. – О чем ты вообще думаешь весь вечер?!
– Прости, – бросила она на меня и виноватый взгляд и снова замолчала.
– Ау, о чем ты думаешь? – тронув за плечо полуспящую красавицу, настойчиво повторила я.
– Мне не дает покоя мысль, что один из радужных драконов должен погибнуть, – пряча взгляд, прошептала подруга.
– Откуда такие мысли? – я удивилась, мысленно перебирая слова загадки.
– Был черным, станет золотым, два радужных – растают в дым, уйдут за радугу миров, заблудятся в осколках снов, умрут, не выдержав пути… – Наташка захлебнулась воздухом. – И выживет из них один…
– И, судя по накрывшему тебя видению, это буду не я.
