Праздник хармов был испорчен. Где-то в космосе чёрная дыра осталась без внимания и без жертвоприношения. Опозоренная Королева, повисшая на руках человека, – просто немыслимо! Кроме того, это дурной знак для хармов. Открытие обсерватории обернулось полным крахом.
– Расчистить помещение! Проверить на наличие людей! – раздались боевые голоса. – Если здесь есть люди, рекомендуем вам немедленно сдаться!
Свет хармических свечек проникал в щели темницы и тонкими полосками ложился на Ритины плечи. За стенами шумел город хармов, слышались приглушённые голоса, отчего Кирилл и Рита понижали тон и придвигались друг к другу – боялись, что их подслушают. М-да… Не думал Кирилл, что его мечта быть с Ритой исполнится именно так. И не знал, что положено делать в подобных случаях – радоваться ему или плакать?
Каменные стены окружили их, задавили серостью, после звёздного неба они казались невыносимыми, тяжёлыми. Им обещали смерть – сегодня вечером за ними придут. Хармы не убили людей сразу. Вероятно, потому, что им нужны люди для опытов. Очень любопытные эти хармы, и про людей ходит столько легенд, все нужно проверить.
Рита взглянула на Кирилла, глаза её мерцали в рассеянной полоске света. Кирилл попытался осознать, что скоро, наверное, умрёт… Но не почувствовал ни страха, ни грусти, лишь радость, что Рита с ним рядом. Может быть, этого ему и хотелось – общей судьбы с прекрасной девушкой. Умереть в один день с ней – это ли не цель?
– Ты такая смелая и классная, – сказал он. – Я боялся к тебе подойти, поговорить наедине. Всё думал – потом…
– Вот и дождался. Знаешь… У меня есть странная тайна. Не то чтобы тайна… Я никому не рассказывала. Раз мы тут празднуем с тобой последний день… Стоит рассказать?
– Конечно. Самое время.
– Однажды я плохо поступила. Думала, никогда не сделаю ничего подобного… Понимаешь, есть ситуации, в которых нельзя доверять даже себе. Я отбила парня у одной девчонки. Хорошей девчонки. У неё были влюблённые глаза и золотые волосы. Вот реально – не белые, не жёлтые, а именно золотые! Она рассказывала мне всё про своего парня, и я… Воспользовалась, что ли. Они расстались навсегда. Мы тоже не могли быть вместе. Подло и бессмысленно.
– Рит… Такое со всеми бывает.
– Со всеми бывает? И ты говоришь это так просто! Нет, ты меня совсем не любишь. Я имею в виду как друга, – добавила Рита.
Кирилл спохватился и стал успокаивать. Если сейчас она возьмёт себе в голову, что он её не любит, – пиши пропало. И эта волнительная оговорка – «как друга!». Как будто могло быть иначе!
– Я совсем не то хотел сказать. Ты совершила ошибку, а это со всеми бывает. Люди ошибаются, Рита.
– Кирилл! Ты слышал про чёрную дыру? Это из-за меня наступит конец света!
– Из-за тебя?
– Я знаю, звучит как бред. Я была той чёрной дырой, которая сняла влюблённую пару с их орбиты. Она похожа на солнце, он так и называл её – Солнышком, а я была дырой…
– Многие парни называют своих девушек солнышками.
– Я видела сон о конце света, о Чёрной Звезде. Каждую ночь. И даже когда я не спала, я чувствовала… Не знаю, как объяснить. Короче, этот сон происходил в моей голове всегда, даже днём, он и сейчас продолжается. В голове моей кинотеатр. Звёзды падают в болото. Непотухшие метеоры. Это другая планета, не Земля. Знаю, ты скажешь, что меня надо было сдать в психушку. Надо было. Но я никому не рассказывала, никому, вот тебе только…
– Это твоё воображение, Рита. И потом – ты ведь раскаялась!
– Разве у тех, для кого бог – солнце… Разве у них есть раскаяние? Раскаяние придумали в религии. Сам знаешь, в какой. В тот день я пообещала себе больше не вступать ни в какие отношения…
– Бедная Рита…
– Знаешь, Кир. Ты ведь тоже нравился мне. Но я пообещала себе. Дала обещание, понимаешь?
Так вот в чём дело! Кирилл задумался. Вздохнул и произнёс:
– Рита, послушай. Мы прошли длинный чёртов путь. Мы в такой дыре, куда ни один диггер не лазил! Мы познакомились с иной расой, сидим вместе в тюрьме, и жить нам осталось с тобой несколько часов! Я рискнул жизнью ради тебя, в конце-то концов. Неужели – ради всего этого – ты не можешь нарушить обещание!
– Я подумаю, – ответила Рита.
«Вот девушки! – думал Кирилл. – При таких обстоятельствах она ещё нос воротит. Нормальные бы взрослые люди вдвоём с человеком противоположного пола в одиночной камере за три часа до неминуемой смерти… хоть поцеловались бы. А эта! Настоящая женщина!»
Послышался лязг ключа. Кирилл и Рита вздрогнули. Кто-то не мог попасть, не мог открыть, ключ скрежетал, и его скрежет казался безумным и громким, он пронзал тишину, причинял почти физическую боль. Рита и Кирилл прижались друг к другу и боялись выдохнуть. Они превратились в комок сердец, которые бились и жались друг к другу.
Она всё-таки поцеловала его – его губы были холодные, «как те далёкие, далёкие звёзды», – подумала Рита. Ему же её губы показались горячими, как песок, раскалённый под полуденным солнцем.
– Прощай, любимая, – сказал Кирилл.
– Прощай, любимый.
