Оглянувшись на приближающихся охранников, она вспомнила маленькую бамбуковую долину, где она выросла: рядом, у огня, сидели отец и мать, а у их ног лежали они с братом и старый Буруу. Промелькнуло лето и с наступлением зимы все начало рассыпаться. И вслед за этим образом в ее сознании ярко вспыхнула другая искра, осветив тьму отчаяния, вспыхнув гневом невосполнимых потерь. Она вспомнила волка, холодный зимний снег, Сатору и старого Буруу рядом. Она вспомнила свой гнев, когда погибла собака, вспомнила, как она, через кеннинг, направила удар на волка и убила его своей ненавистью. Она вспомнила, как умирал Сатору, как внутри у нее все взорвалось от боли, когда он умер от яда.
Она взглянула на Йоритомо.
Она мысленно потянулась к нему, напрягаясь до предела, но не двигаясь с места. В ушах звенели слова отца.
В висках у нее запульсировало, глаза сузились, превратившись в узкие щелки.
Бусимены были уже рядом. Арбалеты, дротики, железомёты. Нагинаты и нагамаки. Буруу не справится.
– Сейчас я убью тебя, маленькая девочка, – усмехнулся Йоритомо. – Как я убил твою шлюху-мать.
Юкико посмотрела на мальчика с воздушным шариком. В его глазах ярко сияли и страх, и благоговение.
– Вы не знаете, на что способны маленькие девочки, – ответила она.
Йоритомо нахлурился, когда у него из носа закапала кровь. Ярко-красная, соленая, она стекала к губам и смешивалась с потом. Она почувствовала форму его тела, его тепло, мысленно потянулась к нему рукой и нанесла сильный удар кулаком прямо в голову. Она слышала голос, который звал ее по имени.
– Что ты…
Йоритомо дернулся, застыл с выпученными глазами и открытым ртом и застонал. Боль разливалась от основания черепа и тянула свои кровавые пальцы по его мышцам и сосудам.
Его разум был скользким, чужим, совсем не похожим на разум зверя. Юкико почувствовала, как он вывернулся – ее ярости не хватило, чтобы удержать его в руках, и он змеей проскользнул между пальцев. А затем она почувствовала, что рядом с ней, внутри нее, есть кто-то еще, чей гнев переплетался с ее собственным. Знакомое тепло, сила, которая поднимала ее высоко над землей и несла на плечах, и весь мир был у ее ног. Вместе они сжались, как пружина, объединив ненависть, ярость, слившись в одно целое, покачиваясь из стороны в сторону, и серая масса наполняла силой их объятья.
Йоритомо отшатнулся, невнятные звуки сорвались с его губ, и из ушей хлынула кровь. Он поднес руку ко лбу, схватившись за висок, белки его глаз потемнели, став мутно-алыми. Железомет дернулся в его руке. Он моргнул. Вдохнул. Нажал на курок.
Вспышка. Грянул выстрел. Чей-то голос проревел ее имя. Она почувствовала сильный удар – сзади в нее врезалось что-то тяжелое. Возле щеки со свистом пролетел металл, так близко, что она почувствовала его жар. Услышала его шипение. Она падала. Она превратилась в пушинку.
Маленький мальчик закричал от ужаса.
Сёгун рухнул на землю, из носа, ушей и глаз у него текла кровь, тело, изогнувшись, дергалось в агонии, колотя пятками по камню. Пальцы рук судорожно хватали воздух, рот раскрылся, обнажив окровавленные зубы. Вместе они мысленно схватили его руками за шею и начали душить. Душили до тех пор, пока внутри него ничего не осталось, кроме темноты. Издав последний хрип, девятый сёгун династии Казумицу сложился пополам и окончил свой земной путь на покрытых пеплом камнях.
Задыхаясь от напряжения, она моргнула и пришла в себя. Кто-то тихо покидал ее разум, как уходит отлив, оставляя после себя опустошенность и тоску. Она потянулась мыслями к Буруу, она чувствовала, как он приближается, но он был еще далеко.
Булыжники вокруг нее были покрыты кровью, кровь на ободранных руках и коленях. В воздухе висит запах выстрела. Кто-то толкнул ее, спас от летящего сюрикена. Кто-то…
Она обернулась и увидела, как он корчится на камне: изо рта и раны на горле толчками вытекает кровь.
Она подползла к нему и закричала, и крик эхом разнесся по площади.
С небес раздался рев, завывание тайфуна. Солдаты подняли глаза и в ужасе бросились врассыпную, когда Буруу опустился на тело Йоритомо, раздирая его когтями и клювом, разбивая камни под ним. Он расправил крылья, и по их краям засверкала молния, электрические искры пронеслись по наручникам, висящим на Пылающих камнях. Белый мех, черные полосы и теплые брызги свежей красной крови. Бусимены вокруг падали от страха, пока он с грозным ревом кружил над Юкико и Масару.
Гремел гром, перекликаясь с ревом зверя. Райдзин был доволен.
