Морской шторм принес её в своих объятьях, лишив памяти о прошлом. Она не говорит на местном наречии, но быстро учится. Одни говорят, что она ведьма. Другие называют её шпионкой. Сама же она утверждает, что не помнит своего прошлого, но так ли это и можно ли доверять женщине с зелеными глазами
Соль. Кто бы знал, что она может доставить столько неудобств. После купания в морской воде, возможности вымыться и постирать одежду не представилось. Кожа чесалась, одежда хрустела при каждом движении и натирала кожу, а волосы превратились в колтуны. Над ухом комом застыла кровь, слепив волосы и закрыв рану.
Меня нашли на побережье, среди даров, что выбросил на берег ночной шторм. Сначала люди разбегались, игнорируя просьбы о помощи. Чуть позже пришел жуткий старик со вздувшимся животом и обветренным, морщинистым лицом. Его языка я так же не поняла, но он отвел меня в деревню, скрыл от любопытных глаз в своем доме и дал наконец стакан воды и что-то, что вероятно было кашей.
Долго прятаться не получилось. Не прошло и часа, когда женщины в доме старика, стали смотреть не с любопытством, а со злостью. Голоса их стали требовательными и визгливо-истеричными. Причин их недовольства я не понимала, но выяснять и не пришлось.
Земля задрожала и в первый момент я испугалась землетрясения. Колона всадников въехала в деревню, устроив местным знатный переполох.
Взгляды всадников мне не понравились. Кутаясь в просторный наряд, стараясь спрятать страх, я гордо скинула голову, с вызовом глядя в ответ. Это казалось правильным. Хотя попадавшие лицом в глядь рыбаки несколько сбивали с толку.
Всадник, хмуро глядевшись в ответ, убрал руку от меча и чуть повернув голову что-то спросил у своих хозяев. Недоверчиво сощурившись, он не отрывал от меня взгляда, демонстративно держа руку у пояса с оружием.
Интересно, часто ли ему приходиться защищать своих господ, от испуганных, истощенных девиц, что едва стоят на ногах от голода и усталости? Вот уж действительно страшная напасть, против которой нужен вооруженный всадник.
Говорили они на том же непонятном гортанном языке, что и жители деревни, если говор и отличался, то незначительно. Речь сопровождалась резким повышением тона если слово и фраза окачивалась гласной. А растянутая на разные лады «Э» заменяла им половину слов.
По очередному требовательному «э», я перевела взгляд на всадника, что выехал из-за спины воина. Вместо брони его тело покрывала синяя туника, с вышитым на груди золотым шестиугольником. Чистое, светлое лицо, с прямым носом и темными, словно омуты глазами, притягивало взгляд. По сравнению с деревенскими жителями он выглядел созданием из другого мира, более возвышенным, чистым и прекрасным. Даже оттопыренные уши его не портили. Подняв, укрытую широким рукавом, руку он что-то повелительно произнес.
- Я вас не понимаю. – покачала я головой, устало прикрыв глаза.
Они с воином обменялись короткими фразами, от чего вся колона пришла в движение. Воин, тронув коня подъехал ближе и протянул руку.
Среди знатных господ больше шансов найти толмача. – успокаивала я себя, но ехать с ними не хотелось. Мне не нравились ни взгляды, ни интонации, ни то что окружающие при виде всадников, хлопались на землю и глаза боялись поднять.
Едва я протянула руку в ответ, как окрик, заставил воина резко отпрянуть и отступить. Между нами протиснулся второй господин. В таких же богатых одеждах, но фиолетового цвета. У него так же торчали уши, должно быть он приходился родственником господину в синем. В волосах красовалась золотая заколка с драгоценными камнями, что смотрелась неуместно на фоне окружающей их бедности и нужды.
Он не стал наклоняться и протягивать руку, лишь чуть отклонился назад, позволив воину посадить меня перед собой. Чувствуя себя кулем с зерном, который перекладывают как им вздумается, я подумала было обидеться, но ситуация не располагала.
Сидеть боком на движущейся лошади, без седла и возможности за что-то ухватиться то еще удовольствие. Грива лошади коротко выстрижена, попона колется золотой вышивкой, а вместо седла местные стелили жёсткие коврики. Каждый шаг отзывался тупой болью в голове, хотелось попросить ехать медленнее. С трудом балансируя на спине животного, я не вольно вздрогнула и отпрянула, когда сильная рука обхватила меня за талию.
Виды вокруг словно, под стать настроению угрюмые и безрадостные. Серые камни, месиво из грязи и глины вместо дорог, редкие тонкие деревья и колючие кустарники. Вокруг раскинулась серая, унылая пустошь. Разбитая дорога вывела нас к приземистому строению спрятанному за серой каменной стеной.
Едва мы въехали во двор как над головой затрубили трубы, заставив вздрогнуть от неожиданности. Сидящий за спиной мужчина сказал что-то тихим успокаивающим тоном. Обернувшись, я на мгновение встретилась с ним взглядом. Черные словно Бездна глаза. Сосредоточенные. Оценивающие. По спине пробежал холод, и я поспешила отвернуться, цепляясь за колючую попону, чтобы не упасть.
Широкий двор опоясывали невзрачные, некогда выкрашенные в яркие цвета, но ныне побледневшие и осыпающиеся постройки. Из главного здания на встречу вышли люди. Всадники начали спешиваться, и я торопливо соскользнула с лошади. Вышло неловко, мужчину, что подошел помочь, я увидела уже посте того, как оказалась на земле.