«Кстати, ты так и не объяснила, что значит «фонить»?»
«Ну… Это как бывает в плохо настроенном микрофоне — вместо ровного звука внезапно режущий слух визг».
«Понял. Начинаю эмоционально визжать?»
«В общем-то да».
Опять тот же смешок. Забавное ощущение.
«Прелестно. Итак, ты утром услышала мой визг и прибежала послушать, что случилось?»
«Ага. Ты как раз в лабораторию с Ксандром отправлялся. Кстати, я тоже услышала отклик твоего отца».
«Та-а-ак. Все более странно. Логичным было бы сразу же сообщить об этом отцу, а ты…»
«Может, и сообщила бы. Но потом услышала ваш с Ксандром разговор обо мне…»
Ксения словно запнулась, а потом продолжила:
«Спасибо тебе».
«Да за что?»
«Ты не притворялся, когда вступился за меня. Ты был искренен. И для меня это решило все».
«Что — все?»
«Я помогу тебе. Помогу во всем. И уже начала помогать, закрыв от посторонних твое горе».
«Но почему?»
«Потому что люблю. Тебя люблю».
Павел, за время этого ментального диалога давно уже поднявшийся с пола и перебравшийся на кровать, вздрогнул и машинально сел, лихорадочно соображая, как ему реагировать на эти слова.
Он знал, чувствовал — Ксения действительно не может прорваться сквозь его блоки и заглянуть в разум, она в состоянии «ловить только одну радиоволну», настроенную на нее. Но, видимо, вздрогнул он не только физически, но и эмоционально.
«Да не волнуйся ты так».
Все-таки это было очень странно — улавливать в таком разговоре интонации. Сейчас слова Ксении «прозвучали» с грустной усмешкой.
«Я все знаю про тебя и Монику. И скажу честно — в целом мне затея отца с тотальным уничтожением твоей прошлой личности не особо нравилась, но вот то, что ты забыл эту девушку, примирило меня с таким решением. Ты сейчас просто выслушай меня, хорошо? Мне и так трудно об этом говорить, а тем более с тобой. Но времени у нас мало, а я должна объяснить причину своего поведения. И своего главного условия…»
«Условия? То есть помогать ты мне собираешься только в случае выполнения какого-то условия?»
«Да».
Твердое и решительное, но с затаенной горечью на дне.
«Вот это уже ближе к традициям твоего народа».
«Не тронь мой народ, он отчасти и твой. Да и человеческий род редко жертвует своими интересами исключительно из альтруистических побуждений. И еще раз прошу тебя, Павел, — не перебивай меня, пожалуйста. Мне реально трудно. И вот так общаться тоже не очень легко, знаешь ли! Я раньше ничего подобного не делала».
«Договорились, не буду».
