Впрочем, сейчас было не время и не место читать этот дневник, в любую минуту могла вернуться служительница.
Женя на всякий случай еще раз запустила руку в тайник — и не зря: она нащупала там ключ.
Этот ключ был как две капли воды похож на ключ из индийского шкафчика, тот ключ, которым она только что открыла тайник в часах, только в несколько раз больше.
Реставратор Комаровский сразу же определил, что маленький ключик — от часов. Логично предположить, что этот ключ тоже от часов, только от каких-то огромных… такой большой ключ не подойдет ни к одним часам в этой потрясающей коллекции! Это должны быть какие-нибудь башенные часы…
В соседнем зале послышались приближающиеся шаги.
Женя поспешно спрятала коленкоровую тетрадь и ключ в сумку, затем повернула богиню Кали, поставив ее на место и закрыв тайник.
В зал вошла старушка-смотрительница.
Когда она увидела Женю, лицо ее вытянулось: выходит, она ушла, оставив в зале посетителя!
Она хотела было что-то высказать Жене, но, должно быть, сообразила, что сама грубо нарушила инструкцию и лучше не поднимать шум. Тем более что ничего плохого не произошло, девушка выглядит вполне прилично и явно не совершила за несколько минут ничего противозаконного.
Поэтому старушка промолчала и вернулась на свое место.
Женя еще раз осмотрела часы с богиней и направилась восвояси, решив, что больше ничего здесь не найдет и не узнает.
Выйдя на улицу, она еще раз обернулась, чтобы напоследок взглянуть на дворец фон Палена.
Перед входом толпилась очередь любителей бразильского искусства.
А наверху, над входом, красовалась остроконечная башня, в центре которой были большие круглые часы.
Войдя в свою квартиру, Женя ощутила странное чувство.
Обычно, закрыв за собой дверь, она испытывала ощущение уюта и безопасности, чувствовала себя
Но сейчас Женя не чувствовала не только уюта, но и безопасности. Здесь, у себя в квартире, она испытывала тревогу и беспокойство.
Она попыталась понять, с чем это связано, — и тут же осознала: все дело в том, что капитан Шерстоухов сказал ей, что Душитель, убийца с шелковым платком, остался жив, не погиб в огне. И Женя чувствовала, он не успокоится, пока не найдет и не убьет ее… Днем она отгоняла от себя эту мысль, а теперь, вечером, ей было очень страшно. Перед глазами встало лицо Душителя, эти его янтарные глаза, светящиеся, как у леопарда… Ужас…
И еще — ключ… у нее в сумочке лежит ключ, ключ от какой-то тайны. Ключ, который нужен Душителю, ради которого он уже убивал и, не задумываясь, убьет снова…
Поэтому, войдя в квартиру и заперев дверь на все замки, Женя спрятала этот ключ в самое надежное место, которое смогла придумать.
Только после этого она заварила себе крепкого чаю, сделала большой бутерброд с сыром и зеленью и достала из сумки тетрадку в черном коленкоровом переплете.
Тетрадку, которая должна была открыть ей тайну.
С чашкой чая и тетрадкой Женя сунулась было в большую комнату… но там все было завалено вещами Кристины, там настолько сильно ощущалось ее присутствие, что Женя развернулась и прошла в маленькую комнату, в единственное место, которое не обжила Кристина. Ох, руки не доходят разобрать жуткие шмотки, да и выбросить что ли…
Устроившись с ногами на раскладушке, Женя отпила большой глоток чаю, впилась зубами в бутерброд и раскрыла черную тетрадь.
Торопливый летящий почерк, выцветшие от времени чернила, удивительные приключения…
Время летело незаметно.
Перевернув очередную страницу, Женя увидела, что дальше записи делал другой человек. Почерк стал аккуратнее и старательнее, без торопливого наклона, без оборванных, резких росчерков.
И неудивительно — эти записи вели не на коротком привале в индийских джунглях, среди бесчисленных опасностей, а в тишине и покое петербургского особняка.
Женя поставила чашку на подоконник и продолжила чтение.
