— Почему ты относишься к гильдии Чувствующих, девочка? — услышав вопрос главы Воинов, я невольно напряглась. Неужели он почувствовал?!
— Я вас не понимаю, герцог. — Я прикрыла глаза, не желая больше встречаться с ним взглядом.
— Ты не похожа на целителя ни внешностью, ни силой.
— Что вы знаете о моей силе? — этот вопрос заинтересовал меня до такой степени, что я поддалась вперед, совершенно забыв о том, что секунду назад не хотела даже смотреть на мужчину.
— Ну, — он нахмурился, обернувшись на заинтересованно следящих за происходящим, спутников. — Ты больше Воин, нежели целитель, твоя сила откликнулась на мой зов, а это значит, что ты не можешь быть Чувствующей.
— И все-таки я не Воин, господин герцог, — я тихо выдохнула, стараясь не показывать собственного разочарования: ничего нового, все это я и сама знала уже очень давно.
— Как твое имя, девочка? — он не отступал.
— Эль.
— Скорее Рианоэль, если быть точным, — посмотрев на Лирта, я прожгла его гневным взглядом. Зачем он влез?
— Рианоэль… Весьма необычное имя, это ведь язык Древних? — капитан корабля удивленно оглянулся на присутствующих.
— Да, — наглым образом проигнорировав мой взгляд, Лирт повернулся к лорду. — Однако боюсь, что я не знаю его значение.
— Танцующая со Смертью? — я застыла каменным изваянием, боясь даже дышать. — Весьма необычное имя для ребенка. — Заставив себя успокоиться, я медленно повернулась к Дантариэлю, холодно отвечая на заинтересованный взгляд принца.
— Увы, я не принимала участия в выборе собственного имени.
— Танцующая со Смертью? — Тьма, до чего же у него острый слух! Обреченно посмотрев на главу Воинов, я недовольно поморщила, заметив, как тот напрягся. — Кто твои родители, Чувствующая?
— Послушайте, может вам еще и всю мою родословную рассказать? — я поняла, что больше не выдержу. — Не понимаю, к чему все эти разговоры, кажется, у вас было послание от повелителя, не так ли?
— Она сирота, — Лирт вновь влез в разговор, заставив меня сжать зубы, чтобы не высказать бывшему другу кучу нелицеприятных слов. — Оба родителя погибли после ее рождения.
— Не может быть…
Ошарашенное выражение лица герцога Веллириана, стало последней каплей. Не знаю, что его так поразило, но оставаться и дальше на переговорах, чтобы узнать это, у меня просто не было сил. Резко поднявшись, я вышла из каюты, с наслаждением вдыхая прохладный воздух. Не могу долго говорить о родителях, слишком больно. В детстве я часто представляла себе их лица, думала о том, какие они были при жизни, и каждый раз обещала себе отомстить за их смерть. А теперь… Мстить себе? Бессмысленно. Закону, гласившему, что представители разных гильдий не могут породниться? Еще глупее. Остается лишь жить с болью в сердце, чем я и занималась.
— Как ты? — вздрогнув, я с удивлением обнаружила рядом с собой Дантариэля, обеспокоенно разглядывающего мою лицо. — Ты плачешь?
— Это ветер, — вытерев мокрые от слез глаза, я посмотрела на солнце, удивляясь тому, сколько прошло времени с момента моего выхода на воздух. — Все закончилось? Что хотел правитель?
— Он настоятельно просит нас оказать гостеприимство двум его посланникам, которыми, как ты верно уже догадалась, являются герцог Веллириан и лорд Дарриш, — он не сводил с меня внимательного взгляда.
— Оказать гостеприимство? В такое время? — я была просто поражена услышанным.
— Это проверка, — губы Дана скривила жесткая усмешка. — Сейчас везде идут очень напряженные отношения с нечистью и Ронуэрту нужны доказательства того, что мы ничего не замышляем против людей, а для этого необходимо свидетельствование известных и уважаемых людей.
— Таких как главы гильдий.
— Именно.
— Понятно, — я зло сощурилась. — Значит, у меня будет возможность наглядно объяснить Лирту, что можно говорить, а что нельзя.
— Тебя задели слова о родителях? — в голосе Дарракши-Лан было столько внезапной заботы, что я мгновенно отвернулась, изо всех сил вцепившись руками в борт, стараясь совладать со вновь всколыхнувшимися чувствами.
— Извини, я не хочу об этом говорить.
Мои слова прозвучали грубо, даже не слова, а то, что было ими прикрыто. Я не хотела, чтобы кто-то лез мне в душу, стараясь "облегчить", то, что там накопилось. Легче не станет, зато другой увидит все мои слабости, все то, чем легко можно воспользоваться против меня. Жизнь очень часто преподавала мне уроки, которые я слишком хорошо запомнила, чтобы довериться кому-то настолько, чтобы снять перед ним маску, всегда сопровождающую меня на дорогах мира. И он это понял, молча удалившись и оставив меня одну. Снова одну.
