Г-же Нордстрем-Гласер
Тема: Ваше заявление
Я получил ваше письмо от 28 июля 1964 года, в котором Вы просите на основании вышеуказанного заявления в кратчайшие сроки выплатить вам компенсацию за причиненный ущерб.
Хотя мне понятны причины, давшие вам повод обратиться ко мне, вынужден сообщить, что для меня не представляется возможным выполнить вашу просьбу.
Мой офис завален письменными и телефонными запросами, аналогичными вашему.
Дополнительная обработка подобных запросов повлечет за собой устрашающее количество дополнительной работы, что, в свою очередь, приведет к замедлению нормального урегулирования всех претензий.
Поэтому убедительно прошу вас проявить еще немного терпения, даже если Вы родились до 1 августа 1902 года и по какой-либо причине ваш запрос до сегодняшнего дня не был удовлетворен.
Во избежание дополнительной работы я буду вам признателен, если вы откажетесь от новых попыток связаться с нами, в том числе посредством телефонных запросов.
Глава Центрального бюро по выплате Германией компенсаций узникам нацистских концлагерей
В других странах подобные компенсации уже выплачены. Спустя какое-то время я получаю письмо, в котором мне отказывают в возмещении ущерба, поскольку я теперь шведская подданная, а не нидерландская. Хотя я могу доказать, что страдала в лагерях, будучи голландской подданной, нисколько не помогает. Более того: нидерландское посольство присылает мне письмо, в котором ставит под сомнение мою личность и те лишения, которые выпали на мою долю. Я высылаю им копию удостоверения, которое мне выдали на датской границе, и еще раз лагерный номер, выжженный у меня на руке в Аушвице. На сем мои бывшие соотечественники пропали. Правительство Германии, к которому я обратилась после всех этих мутных переговоров, ответило мне, что Германия передала причитающиеся мне деньги голландскому правительству. Круг замкнулся. И я поняла, что мне не одолеть холодное противодействие отечественной бюрократии.
Я обращаюсь к французскому правительству, которое в ситуациях, схожих с моей, настаивает на справедливом соблюдении правил. Но и это не помогает. Гаага продолжает от меня отказываться. И тогда я обращаюсь к королеве Юлиане. Я встаю на уши и устраиваю так, что у меня получается поговорить с нею во время ее визита в Стокгольм. Королева очень мила со мной. После чего я пишу ей письмо с подробным описанием всех своих злоключений. Получаю ответ. Королева отдает распоряжение должностным лицам во всем разобраться. Благодаря всем этим усилиям я в конце концов получаю компенсацию в две тысячи гульденов за мою стерилизацию в Аушвице.
В принципе я должна была бы получить и компенсацию за принудительное ношение звезды Давида. Ее размеры рассчитываются в зависимости от количества дней, когда я вынуждена была эту звезду носить. Конечно, для меня это несколько притянутая за уши компенсация: в действительности я этой звезды никогда не носила, за исключением одного-единственного дня, когда мне пришлось посетить полицейский участок в Ден-Босе. Но из количества дней, в которые я должна была эту звезду носить, были вычтены 42 дня. Ровно столько дней я просидела в эсэсовской тюрьме в Ден-Босе и, соответственно, не появлялась в общественных местах. Расчеты таковы, что тут и комар носа не подточит, и в этом смысле мои родные Нидерланды проявили себя в полном блеске. В результате за вычетом 42 дней я не дотянула до официально установленного минимума и потеряла право на эту небольшую дополнительную компенсацию.
