Иногда, когда мне некого поприветствовать во дворе, я грежу наяву, как делала это в школе в Клеве. Тогда, глядя из школьного окна на Рейн, я улетала куда-то в фантазиях об Эльзе из саги о Лоэнгрине и об ее рыцаре-лебеде. Эльза попадает в беду, когда по ее настоянию рыцарь-лебедь вынужден признаться, кто он на самом деле. Лео донес полиции, кто я на самом деле, раскрыл перед всеми тайну моей личности. За что меня и посадили в тюрьму. Сага о Лоэнгрине рефреном сопровождает меня всю мою жизнь, но теперь ее сюжет стал для меня реальностью.
У одной из охранниц (той, что занималась балетом) я прошу тетрадь и ручку и начинаю вести дневник. Не только для того, чтобы удержать в памяти все события моей тюремной жизни. Это не так уж и интересно. Здесь целыми днями ничего не происходит, совсем ничего. Но зато я могу описать переживания и приключения моей юности. Словом, это не будет дневником в буквальном смысле, то есть это не будет документом, где записываются события каждого дня. Скорее это будет книга о моей жизни. И в этом смысле даже хорошо, что у меня появилось время писать. Без тюрьмы из этой затеи ничего бы не вышло. Да к тому же, ведя дневник, я иногда смогу, хотя бы в мыслях, потихоньку ускользать из своего заточенья.
Первым делом я вспоминаю то время, когда ребенком жила в Германии. Это было сразу после Первой мировой войны. Для населения Германии то был трудный, серый период, полный нищеты и лишений. Я вспоминаю школу, первого учителя и первые случаи дискриминации по расовому признаку. Случаи, оставившие в моей детской душе глубокий и незаживающий след. И, конечно же, я вспомнила свои первые влюбленности, первый поцелуй с Хюбертом… Я воскрешаю в своей памяти события, которые были для меня особенно важны, события, которые меня сформировали. Свой дневник я начинаю, как и положено, с первых лет моей жизни…
“Я родилась в 1914 году. В начале августа этого года международная политическая напряженность достигла своего пика. Грозовые облака, все предыдущие месяцы висевшие в небе над Европой, сошлись — и молния ударила в самое ее сердце. Разгорается пламя, которое, кажется, уже невозможно потушить. Начинается Первая мировая война.
Моего отца призывают на голландскую военную службу. Моя мать на грани нервного срыва. Что неудивительно. Фалька призвали, а через четыре недели ей рожать первенца. К тому же в Клеве, на немецкой земле, она чувствует себя в меньшей безопасности, чем в Нидерландах. И они решают вернуться в Нидерланды. В тот момент на них сваливается все сразу. Мой отец мобилизован. Переезд в Нидерланды. Две недели спустя моя мать Жозефина с превеликой осторожностью, с помощью новой голландской экономки, распаковывает хрусталь и бесценный мейсенский фарфор в своей новой квартире на Бурглаан в Неймейгене.
В нейтральной Голландии военная трагедия Европы, естественно, тоже оказывает большое влияние на общественную жизнь страны и ее экономику. Хотя на многие продукты вводится карточная система, черный рынок процветает. Те, у кого есть деньги, или те, у кого есть что обменять на насущные товары, могут позволить себе жить как прежде, в то время как бедняки часами простаивают в очереди за литром молока, полуфунтом мяса или мешком угля. Облик городов также указывает на то, что пожар полыхает уже у самой голландской границы, повсюду видны следы приготовлений к обороне от вражеской напасти. Вражеской? У нас же нет никаких врагов. Нидерланды — маленькая страна, которая пользуется любовью и уважением своих соседей. Наш импорт и экспорт как в Германию, так и в Англию лишь укрепит старые дружеские связи между нашими государствами.
Нидерланды проводят всеобщую мобилизацию и подготавливаются к войне, потому что «так положено». Забаррикадирован мешками с песком вокзал в Неймейгене, равно как и все прочие стратегические объекты. По улицам большими группами маршируют вооруженные до зубов солдаты. С одинаковым усердием они распевают «
Когда Фальк приходит домой, он берет меня на руки, и я тереблю его черные волосы. Но насколько светло в нашем доме в первые годы моей жизни, настолько темно снаружи: там последствия войны становятся все более заметными. Толпы бельгийских беженцев, хлынувшие в Нидерланды после штурма Антверпена, изголодавшиеся и одетые в лохмотья, бредут через город[31]. Тем временем я праздную мой четвертый день рождения с соседскими ребятишками, которые надуваются лимонадом и за обе щеки уплетают торт со взбитыми сливками.
