До второй луны…
Почему в этот раз запрет на его лаяну такой долгий?
Ее запах уже был повсюду в коридорах. Зря я покинул дорги.
Я почувствовал, как мощно заиграла, закрутилась в венах адала, откликаясь на вещество, которое источает это маленькое, хлипкое существо, находящееся в северной части центральных гьяли. Два витка вправо, потом прямо и вход в левое крыло, три поворота по коридорам… Запах густым варевом тянулся оттуда….
Надо, наконец, уже выпустить этих жалящих змей на свободу, чтоб не так было невыносимо?
Созову пожалуй сегодня своих Шайдаров и хадаров!
Устроим пир! Воздадим почести Адалису и принесем ему дары!
Хат сообщил о прибывших юми. Я сразу приказал их впустить.
Юми зашли и низко поклонились. Представились. Омья и Лин…
У меня сразу загорелись глаза от очередной волны адалы.
— Хочу, чтобы вы рассказали мне о новой лаяне. Вас выбрал для нее Нимнас лично?
— Это правда, Шидар Марна, — сказала мне та, что отличалась более высоким ростом. Она снова склонилась. — Сияющий оказал нам большую честь.
Правда в том, что, если эти две еще хоть шаг сделают в мою сторону или даже пошевелятся, я их могу ранить…
— Стойте неподвижно, — попросил я и задержал дыхание, остужая всеми силами адалу. Рукавом ненадолго прикрыл нос, чтоб втянуть воздух сквозь ткань. Благо одежда обильно впитала дух подземелья. — Как она себя чувствует?
— Плачет только. Если не спит. — Ответила коротко та же юми, так и оставшись в поклоне.
Юми конечно боялись меня. Но то был сдержанный страх. И только! Нимнас выбрал явно самых стойких. Однако меня злила уже эта немногословность.
— Что еще скажете? Говорите все! — я старался сделать голос как можно мягче, но, кажется, у меня плохо получалось.
Взрывная реакция нарастала. Я начал погружаться в едкое море терзающих желаний. Кровавый голод вспыхивал все более смертоносным пожаром в груди, грозясь в любую секунду перенести сознание в иную реальность. Где не существует Живых. Есть только источники эликсира, спасающего от жара адалы, от разрывающей разум боли. В этих источниках хочется тонуть с головой, до упоения! Пить, высасывать влагу, вгрызаться в них обезумев от наслаждения.
Хорошо, что мне не пятьсот лет…
Я сосредоточился и разом охладил адалу.
Юми смогли говорить.
Да..Ждать целых две луны. Но зато через две луны она будет целиком моя! Я взорву все ее стены страха и стеснения. Заставлю стонать и извиваться в моих объятьях. Нежно заставлю!
Только бы поскорее прикоснуться к ней. Я бы может даже не стал ее сразу брать. Если она так хрупка, как говорят. У меня возможно хватило бы сил еще немного подождать. Лишь бы она была рядом! Дотронуться бы только до ее белой, дурманом пахнущей кожи, волос.
Нет.
Ждать ничего я не буду!
Сквозь мысли я слушал речь юми и чувствовал, что меня опять охватывает пламя… Огненный зверь адалы свирепел. И с каждым новым взрывом прижать его к земле становилось все сложнее, понял я. Моя сущность иступлённо нуждалась в той темноглазой, кудрявой девочке. Умопомрачительной, необыкновенной, безмерно соблазнительной.
Мне сообщал спокойный, мелодичный голос, что лаяна сильно напуганная и измождённая. Не может встать с кровати. Во сне постоянно зовёт на помощь.
Приятная речь юной юми текла, как ручей, но звучали остро неприятные вещи. Мне сообщала девушка, что нирасити лаяне не помогает и Нимнас беспокоится о сохранности ее сознания.
Да ладно! Беспокоится! Нимнас!
Мерзкий ледяной змей! Ты ее угробишь! Разве лаяне нирасити твоя сейчас нужна!
Убью его! Точно!
Мне захотелось немедленно пойти и разорвать фиолетовую верховную шкуру найха!
Охваченный гневом, я поспешил покинуть гьяли. Прошел по коридорам. Поднял ару. Пересёк пустыню и высадился на высохшую землю Убаи.
Здесь среди гниющих останков все еще повсюду был ее аромат. Я без труда нашел место, где она лежала, когда я привел Ардагару аши.
Присел и прикоснулся ладонями к горячей земле. Захватил в кулаки горстки рыхлой, сухой почвы и поднес к носу, к губам. Мне захотелось впитать в себя эту землю.
Я в тысячный раз за прошедшие сутки вспомнил в мельчайших подробностях ее тоненькое, стройное тело.
Когда Ардагар подвел меня к ней, она крепко спала. До моего прихода, Повелитель дал ей рилаби. Хаиды обмотали всю ее колахами, перетянув многочисленные раны.
Она была такой трогательной во сне. Я вспомнил движения ее ресниц, губ. Шорох дыхания. Рука лаяны тогда лежала на груди, слабо сжимая ладонь, словно оберегая что-то. А когда Ардагар её уносил подальше от костра, по её щекам текли слезы…
Милая. Досталось же тебе…
Я огляделся.
В несколько сторон шли тропы ее аромата. Я мог проследить ее путь с точностью до сантиметра!