Она прокашлялась, и этот кашель показался нервозным даже ей самой. Слегка успокоившись, она принялась замешивать тесто для оладий. Разумеется, она не могла дождаться, когда Натан уедет.
– Я не надеюсь, что ты постоянно будешь работать здесь. В конце концов… я ведь не плачу тебе.
– Правильно. Поэтому сегодня отдохнем. Я не прочь взять с собой Кори.
Встревожившись, Сюзанна замерла и услышала, как гулко стучит ее сердце.
– Почему?
– Потому, – разъяснил Натан, испытующе вглядываясь в лицо Сюзанны, – что ему будет полезно немного отдохнуть от тебя. И тебе это тоже не помешает.
Сюзанна не знала, стоит ли расценивать эти слова как оскорбление. На всякий случай она рассердилась:
– С чего ты это взял?
– Ну-ну, не кипятись, – ответил Натан. – Просто поверь мне на слово. Это будет полезно вам обоим.
– Откуда ты знаешь? – Она хотела вызвать Натана на разговор о его прошлом, узнать побольше о его сыне, о родных.
Натан отвернулся, не желая встречаться с ней взглядом.
– Можешь поверить мне на слово, – повторил он мягким, почти печальным голосом.
Странная нотка, прозвучавшая в голосе Натана, не позволила Сюзанне продолжать расспросы, несмотря на любопытство. Она хотела запретить ему брать Кори с собой на реку. Хотела заявить, что не доверит ему своего обожаемого сына, и втайне Сюзанна знала, что это сущая правда. Она не доверила бы Кори ни единому человеку в мире и уже давно свыклась с этой мыслью. Но справедливо ли было поступать так? Разве Натан не доказал на деле, что ему можно доверять? Может, это просто игра? Вполне возможно. Сюзанну разрывали воспоминания прошлого и явь настоящего. Призраки и демоны.
Неожиданно проснулся Кори и потребовал свой завтрак. Когда из спальни появились гости, торопясь отправиться в путь, Сюзанна забыла о своих размышлениях и загадочных ответах Натана. Но по мере того как утро перетекало в день, в ее голове роилось все больше вопросов.
Хэтфилды уехали. Натан и Кори отправились копать червей, обещая наловить рыбы к ужину.
Сомнения Сюзанны ясно отражались на ее лице. Натан понимал: она не хочет отпускать Кори на рыбалку. Но, в конце концов, она все же набралась смелости и согласилась.
Однако принятое решение далось Сюзанне нелегко. Натан предложил ей присоединиться к ним. Сюзанна согласилась с явным воодушевлением, пообещав приготовить ленч и прийти к реке позднее.
– Кори, пора идти!
Кори поднялся, зажав в пальцах извивающегося червя.
– Червяк! – воскликнул он, счастливо улыбаясь Нату.
– Да, и какой толстый! – подтвердил Натан, забирая червя и бросая его в банку к остальным. – Ну, ты готов?
Кори кивнул, вытер перепачканные землей ладошки о штаны и схватился за протянутый палец Ната. Кори нес банку с червями, а Нат – две самодельные удочки, найденные в сарае.
Оттого, как крошечные пальчики доверчиво обхватили его большой палец, у Ната защемило сердце: нахлынули непрошеные воспоминания – о других реках, других пикниках.
Он отмахнулся от воспоминаний и сосредоточился на ночной борьбе Сюзанны с кошмарами…
Он вошел в комнату в поисках свежего подгузника для Кори и обнаружил, что Сюзанна лежит на боку, а одеяло сбилось к изножью кровати.
Ночная рубашка Сюзанны поднялась выше колен, открывая взору Натана ее обнаженные икры. Они были стройными и белыми, а ступни – узкими и изящными. Все это Нат видел и прежде. Но он смотрел на Сюзанну и никак не мог насмотреться. Уставившись на крутую округлость ее бедра и пышную грудь, покоящуюся на согнутой руке, он вновь испытал возбуждение, о котором забыл много лет назад. А когда Сюзанна проснулась, перепуганная и несчастная, его еще сильнее потянуло к ней – ибо под маской страха он разглядел прелестную женщину, нежную, уязвимую, нуждающуюся в утешении. Он чувствовал ее благоухание, сладкий аромат женщины, которого ему так давно недоставало.
Но сказать, что после смерти Джудит он жил аскетом, было бы несправедливо. Он спал с женщинами, чьих лиц не помнил и имен не знал. Но даже это было слишком давно. Откровенно говоря, он нуждался не столько в близости, сколько в дружеских отношениях, привязанности, сочувствии… в страсти. Ему, прежде всего, недоставало здоровой, сильной страсти.
Джудит всегда была слишком слаба. Ее болезненность заставляла Натана заботиться о ней. Он даже скрывал свой неутолимый голод, приглушая его, храня в самых дальних тайниках души.
Задолго до ухода на войну он понял: между ними никогда не вспыхнет страсть. А он по натуре был страстным человеком, он жаждал частой близости с любимой женщиной. Возможно, Джудит и правда любила его, но ни за что не согласилась бы всласть поваляться с ним в сене, о чем мечтал Натан. Он испытывал чувство вины, понимая, что редкой и краткой близости ему недостаточно.
