Танцующие с тенью полностью

Однако ничто в здоровой психике не указывает на то, что бескорыстие и отказ от телесных наслаждений являются единственными правомерными опциями. Духовность, противопоставляющая нас природе вообще или нашей собственной природе, не может быть подлинной. Поскольку нас, скорее всего, не обучали различать и оценивать эти качества с помощью критериев, базирующихся на природе, мы могли легко принять эту дихотомию. При этом все мистики сходятся в том, что истинная духовность никогда не бывает бестелесной. Божественность должна быть телесной, это предельно ясно иллюстрирует мотив инкарнации (воплощения) во многих религиозных традициях.

Могу ли я сказать, что эгоцентричная часть меня, которая всегда требует чего-нибудь взамен, так же хороша, как и бескорыстная, которая щедро отдает и ничего за это не просит? А почему бы и нет? Взаимодействие, взаимный обмен — это не зло, а аккуратное завершение человеческого круга. И инь, и ян достойны своего места в этом круге. Обе стороны связаны друг с другом, как фигура связана с фоном картины (это, кстати, еще один образ примирения противоположностей). Природа изобилует примерами как отдачи, так и получения в симбиотической экологии, окружающей и поддерживающей нас. Именно благодаря бескорыстной отдаче и эгоистичному получению стала возможна эволюция. Если бы одна из сторон была исключена из процесса, нашего мира не существовало бы вовсе.

Любое духовное воззрение, отрицающее, игнорирующее или принижающее нашу многообразную человеческую сущность, не подходит для существ, которые сочетают в себе материю и дух, психику и тело, мужское и женское, подчинение и господство и еще бесконечное множество пар явных противоположностей. Такой подход ведет лишь к деформации, искажению, к лишению нас наших способностей, а вовсе не к нашей трансформации. Заслуживающая доверия духовность охватывает все, что есть в нас, принимает во внимание всю нашу природу и гостеприимно и с энтузиазмом выделяет ей место. Зачем нам природа, если мы будем подавлять или уничтожать ее?

Святой Фома говорит, что благодать зиждется на природе. Здоровая духовность вмещает, удерживает, охватывает и принимает все силы в нас с любящим энтузиазмом: эгоизм и бескорыстие, свет и тень, безусловную любовь и обусловленную верность, подчинение и контроль. Все это не взаимоисключающие друг друга полярности. Они встроены друг в друга и диалектически работают вместе ради синтеза. Эгоизм и бескорыстие могут сосуществовать в нас, как это бывает у маленьких детей, которые, взрослея, переходят от одно- и двусложных слов к трех- и четырехсложным и при этом сохраняют в своем словарном запасе исходные рудиментарные словечки. Они не заменяют первые вторыми, они освобождают место для всех.

Безусловная любовь возможна только в определенное время и между людьми, поэтому она, по сути, изначально условна. В сущности, настаивать на том, что любовь может быть только безусловной, значит налагать на нее очень жесткие условия. Любовь взрастает в человеческом контексте примирения противоположностей. Она с радостью и готовностью вмещает в себя отдачу и получение, подчинение и контроль, открытость и границы, близость и дистанцию, эссенциальные промежутки близости. В результате такого принятия всех наших жизненных обстоятельств собирается живой и соответствующий сезону гардероб отношений. Чисто безусловная любовь — это роскошное платье для особого случая, а не повседневная одежда. Оно призвано быть чудесным моментом, а не постоянным стилем.

Наша работа — любить безусловно и в то же время устанавливать четкие границы проявления своей любви. Следовательно, речь идет одновременно о безусловной любви и об условной верности. «Я люблю тебя безусловно в своем сердце, но, если ты алкоголик, который издевается надо мной и нашими детьми, и ты отказываешься от помощи, тебе здесь больше не рады. Я ставлю это условие не потому, что меньше тебя люблю, а потому, что хочу обеспечить здоровую и безопасную жизнь для себя и наших детей больше, нежели угодить тебе». А если мы выбираем только одно из двух — это лишь половина любви.

Как мы уже говорили, из удержания и взаимодействия противоположностей возникает исцеляющее третье, примиряющий образ, аналог-дубликат обоих. Вот, например, как уродливый эгоизм становится прекрасной заботой о себе. Когда мы испытываем (удерживаем) безусловную любовь и в то же время заботимся о себе, мы видим и создаем образ двух сторон, работающих в унисон. Это исцеляющее третье, которое объединяет, усваивает и объединяет обе стороны нас. Тут даже можно использовать яркий примиряющий визуальный образ: представьте себе женщину, которая работает в столовой для бездомных и сейчас обедает, устроившись в сторонке.