Танцующие с тенью полностью

Наша личная тень — это темная сторона нашего здорового эго; наше невротическое, раздутое эго, о существовании которого мы преимущественно даже не подозреваем. Невротическое эго — та часть нас, которая угодила в ловушку страха, привязанности к контролю и чувства права. Его лицо (FACE) — это страх (Fear), привязанность (Attachment), контроль (Control) и чувство права (Entitlement[6]). Именно его мы показываем миру, чтобы чувствовать себя в безопасности. Эго не знает своего первого имени — страх, но обожает последнее — чувство права. Эго — это именно то, что мы пытаемся сохранить, «сохраняя лицо», и так стараемся не потерять, когда «теряем лицо».

Высокомерное эго часто бывает нашим способом дезавуировать свою уязвимость к обстоятельствам человеческого существования: все меняется и ничто не вечно, в том числе и справедливость. Боль — неотъемлемая часть жизни, мы одиноки. Подобные суровые условия — теневая сторона нашей жизни, но они не зло сами по себе. Обстоятельства существования ведут к здоровому смирению. Проще всего это дается разуму новичка, только что вырвавшемуся из мертвой хватки испуганного или требовательного эго. Смирение (по-английски humility) происходит от слова humus («перегной»). Укорениться в земных обстоятельствах с безусловным «да» — это и есть смирение. Это вовсе не значит, что ты воспринимаешь себя как нечто низшее по отношению ко всему остальному. Это значит, что ты осознаешь свое место внутри всего сущего. В этом смысле смирение — просто преданность и верность истине о себе и нашем непостоянном, изменчивом мире. Как сказал китайский философ Фунг Ю-Лань: «Мудрец сопровождает и радушно принимает все происходящее, и то, что рождается, и то, что умирает… Вот почему радость его безусловна» (курсив автора).

Тень земной жизни — источник страданий; такова первая благородная истина Будды. Учитывая это неизменное обстоятельство, умение переносить страдания — весьма полезный и зрелый навык. Альтернатива (то есть отказ принять универсальность страдания) фактически делает нас более восприимчивыми и уязвимыми к нему. Принять этот факт не значит удовлетвориться им или одобрять его, но значит правильно на него реагировать. Правильной реакцией является майндфулнес[7] — наблюдение за происходящим с сосредоточенным и бесстрашным осознанием присутствующего здесь и сейчас. Мы можем относительно обезопасить шипы своего опыта точно так же, как делаем, когда берем в руку розу. Результатом становится ослабление негативного эффекта эмоционального заряда или негодования эго. Смиренное «да» успокаивает эмоции. Как ни парадоксально, это наилучшая позиция для начала изменения всего, что может быть изменено.

Эго от природы сопротивляется духовному прогрессу, который предполагает отказ от любимых атрибутов эго: контроля, возмездия, чувства права. Крепость эго надежно защищает нас от перемен и от работы над собой, которая может изменить наш характер и привести к высотам духовности. Мы изначально заточены под сопротивление тому, что способно нас расширить сильнее всего. Какая ирония!

Эго вообще боится перемен, потому что они означают потерю, а потери ведут к горю. Высокомерное, невротическое эго — наш испуганный внутренний противник данности бытия. А еще это ложный фасад, который мы выставляем напоказ, стараясь замаскировать свой ужас перед неконтролируемым миром. Это наше вечное притворство, будто мы контролируем угрозы и данности своей жизни, будто мы выше них. Броня для нашей уязвимости перед горем и скорбью. Поскольку именно уязвимость делает нас достойными любви, получается, что невротическое эго блокирует любовь, которой боится и в то же время отчаянно жаждет. Это эго идет вразрез с нашими важнейшими интересами, но при этом оно трогательно и заслуживает сострадания. Это испуганный ребенок внутри нас, который вечно играет с огнем, но все равно заслуживает компании. Заводить друзей — самый гармоничный способ заполучить такую компанию, и это цель книги, которую вы сейчас держите в руках.