Мои пальцы сжимают телефон, пока края не впиваются в ладонь. Последнее, что мне сейчас нужно, это слышать о том, как он трахает Эмми в задницу. Черные волосы струятся по спине, голубые глаза широко раскрыты и полны любопытства, колени на белом мраморе, руки аккуратно сложены перед собой — этим утром она была идеальной маленькой служанкой.
Пока она не приоткрыла эти розовые губки и не позволила этому одному-единственному слову слететь с ее языка,
Жгучее раздражение пронзает при мысли о руках Райфа на ней, и меня одновременно тошнит и завораживает этот факт. Это не должно обжигать грудь огнем, как сейчас. Жар удушает, заставляя расстегнуть еще одну пуговицу рубашки, чтобы глотнуть гребаного воздуха.
Конечно, я мог бы заявить на нее права и владеть каждым движением ее языка с этого момента. Это было бы так просто. Не могу отрицать, что это было заманчиво, особенно когда я увидел черный шарф, который Райф изначально положил на поднос для нее. Как и Грифф и Феликс, он ошибочно предположил, что я намеревался заявить на нее права. Другими словами, он предполагал, что его манипуляции подействовали на меня. К несчастью для него, есть только один человек, который контролирует то, что я делаю, и это я сам.
Из динамика доносится вздох Феликса.
— Очевидно, тема для другого раза.
У меня сводит челюсть, но я продолжаю идти ровно, когда мы с Гриффом заворачиваем за угол.
— В любом случае, ты понимаешь, что то, о чем ты просишь меня, приведет к тому, что начнется дерьмо, не так ли?
— С каких это пор ты боишься начинать всякую хрень?
Феликс фыркает.
— Это поднимет тревогу, Адам, и ты это знаешь. У меня был продуман каждый скрупулезный шаг этой операции, запланированной на восемь вечера, а ты просишь меня сдвинуть ее раньше на три часа? Если отбросить формальности, как, по-твоему, отреагирует этот киномагнат, когда мы попросим его отказаться от всех своих дневных планов на ‘Люка Макэвоя’ и перенести встречу в последнюю минуту? Особенно после всего, что мы уже делали с ним с тех пор.
Я сжимаю губы в тонкую линию и останавливаюсь как вкопанный. Напряжение, обвившее мышцы, подобно пиявке, впивается зубами в кожу и высасывает меня досуха. И все из-за маленькой мышки. И это выводит меня из себя.
Я опускаю свободную руку в карман и обхватываю пальцами нож. Нож, который впервые попробовал сладкую алую кровь Эмми менее четырнадцати часов назад. Глаза закрываются, когда я стискиваю челюсть, поглаживая рукоятку большим пальцем. Иногда ощущения веса оружия во время ходьбы достаточно, чтобы успокоить меня, взять под контроль пульс.
В другие времена…
— Сделай это, Феликс. Мне чертовски нужна помощь, и перенос встречи на несколько часов никого не убьет.
Я слышу грубый смешок и искоса смотрю на Гриффа. Он качает головой, убирая кривую ухмылку со своего лица.
— В переносном смысле, — добавляю я, подумав, и продолжаю идти.
На линии пауза, звук закрывающейся двери.
— Ага, понял. Но, эй, я имел в виду то, что сказал ранее насчет выхода. Просто успокойся.
Завершая разговор, я устремляю взгляд вперед, когда мы подходим к входной двери вестибюля. Конечно, я понимаю, что он имеет в виду, но я не собираюсь обсуждать это, как будто он чертов психиатр. У меня есть только один метод терапии, и мы едем в Пенсильванию, чтобы применить его.
Грифф отдергивает занавеску на переднем окне в сторону и выглядывает наружу. Он не двигается, что говорит мне о том, что Обри еще не остановила машину.
Я закатываю рукава рубашки до локтей и засовываю руки обратно в карманы, пока жду, наблюдая за дверью. Феликс не ошибся; я не могу вспомнить, когда в последний раз выходил за пределы этих стен. Мой пульс учащается с каждой секундой. До машины всего несколько шагов по тротуару, не из-за чего наложить в штаны.
— Она здесь.
Грифф открывает дверь и направляется к выходу.
Свет проникает через дверной проем, придавая золотистый оттенок мраморному полу в нескольких сантиметрах от моих ботинок.
Я отстаю, чтобы заглянуть за порог. Сжимаю костяшки пальцев.
Разминаю шею. Затем выхожу наружу.
— Итак, — мужчина, сидящий напротив, складывает руки на коленях, откидывается на кожаное сиденье, как будто лимузин принадлежит ему, — кто из вас Люк Макэвой? Я хочу знать, кто пытался наебать меня через экран весь прошлый год.
Я наклоняю голову. Упиваюсь его элегантным итальянским костюмом, зачесанными назад волосами, туфлями из змеиной кожи. Ему сорок четыре, на добрых пятнадцать лет старше меня. И он привел с собой телохранителя покрупнее Гриффа, чтобы сопровождать его. Этот человек действительно высокого мнения о себе. Хм. Я должен посмотреть, что я могу с этим сделать.
— Я предлагаю тебе ответить в течение следующего столетия, если ты не хочешь узнать, насколько на самом деле израсходовано мое терпение.
Грифф, сидящий справа, смотрит на меня. Он приподнимает бровь, его черные зрачки расширяются от возбуждения. Он ждет моего сигнала. Я качаю головой.
Пока нет.