Какое-то очень обыкновенное лицо человека, дежурная интонация, с которой он произнес заветное «вот билеты», тормознули естественные реакции путешественников.
– Что-то не так? – спросил мужчина.
– Всё так! – собрался Савойский. – Просто не верится, что всё так! Мы же кучу времени потратили…
– Да я в курсе, Марья Алексеевна рассказывала. Нужно было сразу обратиться… Это у вас там перегибы на местах. А на самом деле всё просто.
– Игорь Васильевич, – Савойский проворно снял с поклажи пластиковый пакет, – душевно вам благодарен.
– Не стоило беспокоиться, – уже знакомым дежурным тоном сказал тот и пакет принял. – Удачного полёта, ребята, и успехов в делах.
– Слава богу, – сказал Карагодин, – летим.
– Кто бы сомневался, – обретая обычную уверенность, сказал Савойский. – Народ знает своих героев.
– И любит, – не удержался Карагодин. – А что там было, в пакете?
– Да так, ерунда – флакон «Наполеона».
– И всего-то?! – изумился Карагодин. – Есть же хорошие люди на белом свете.
– Конечно есть, но их нужно знать. Ну, давай, по единой, время позволяет.
Таможенный контроль проходили под приличными парами, в благодушно-приподнятом настроении. Савойский вывалил на стойку симпатичной таможеннице пяток красивых стеклянных баночек с изображением белуги на синих крышках, развязно сказал:
– С днём рождения, красавица.
Та рассмеялась.
– Вы что, уже празднуете? Не рано начали?
На пограничницу в стеклянной будке смотрели матовыми глазами, на вопросы отвечали отстранённо, по-военному коротко. Ситуацию понимали и контролировали. В
Когда самолёт набрал высоту и путешественники освободились от неудобных ремней безопасности, соседка Карагодина сняла чёрные наглазники, в которых пребывала с начала полёта, и ему открылось лицо тёмноглазой особы, приятное, но без каких-либо особых претензий. «Милая девушка, – подумал он, – но до Дарьи далеко».
– Летим, – неожиданно для себя сказал он. Девушка деликатно улыбнулась, и это несложное мимическое движение запустило в Карагодине некую привычную поведенческую программу. Он ощутил себя бывалым джет-сеттером, галантно предложил:
– Хотите, я угадаю, как вас зовут?
– Таня, – сказала девушка и прыснула в кулачок. – Хотела сказать «да», а получилось…
– Чудно получилось, Танечка. – Карагодин легко преодолел барьер формальных ритуалов. – А я вот думал, какая странная дама, закрылась от мира наглазниками. Знаться ни с кем не желает.
– Ну, не придумывайте! Просто устала от московской суеты. А сегодня… просто ужас. Всем позвонить, со всеми попрощаться. Целый месяц была в Москве, а времени как всегда не хватило. А вы…
– Дима, – весело сказал Карагодин, – только не вы, а ты.
– Я так сразу не могу… – зарделась Таня.
– Танечка, вы меня удивляете! Мы летим на такой скорости… всё должно происходить соответственно! Быстро!
– Но не настолько же, – вяло сопротивлялась Таня. – А вы куда летите?
– Как куда? – не понял Карагодин. – Мы же вместе летим. В Каир летим. А после мы с другом двинем в Порт-Саид.
Карагодин повернулся к Савойскому и обнаружил, что тот провалился в благостный сон, пожёвывает во сне губами и в разговоре участия не примет.
– В Порт-Саид… Работаете там или к родственникам?
– Ну какие у нас в Порт-Саиде могут быть родственники, – смеялся Карагодин. – По делам летим. – И кратко изложил суть поездки: – Летим к генерал-губернатору, три раза присылал приглашение, да было всё недосуг, дел по горло. А генерал-губернатору без нас – хоть кричи – нужно делать проект, ну, такой глобальный проект, стелу ставить у входа в Суэцкий канал, а серьёзных людей нет. Ни в Италии, ни в Штатах, ни Испании – нигде нет. Пустота. Вот и летим.
Таня слушала поливы Карагодина, смотрела на него карими расширенными глазами, кивками отмечала цезуры карагодинской речи.
– Бизнес-план – за мной, – говорил Карагодин, – архитектурная часть – за Борисом. Мы обычно в паре работаем, – нёс Карагодин, – такие проекты в одного сложновато.
– Да, масштабы… – прошептала Таня. – Не думала, что встречусь с такими интересными людьми.
Савойский неприлично громко всхрапнул и застонал во сне.
– Два дня не спал, – извинился за друга Карагодин. – Храм в Кремле расписывал.
– Он же архитектор, – не поняла Таня.
Карагодин горько усмехнулся:
– Талантливый человек во всём талантлив. Наваляли там горе-реставраторы чёрт те что… Пришлось исправлять. Не то чтобы заново малевать, а именно концептуально. Дать чёткие живописно-исторические ориентиры. Вот и не получилось у человека выспаться.
Таня смотрела через Карагодина на живот спящего Савойского долгим заворожённым взглядом.
– Господи, неужели вам это может быть интересно?.. Расскажите лучше о себе.
Таня опустила голову, упёрлась взглядом в карту эвакуации пассажиров при посадке на воду в сетке впередистоящего кресла, сказала:
