Портрет Джареда снова получается идеальным. Я еще никогда не создавала ни одной работы, которая нравилась бы мне самой. Но этот рисунок был таким живым и настоящим, словно Джаред вот-вот соскочит с белого листа, и окажется у меня в комнате.
Я хотела разорвать его на части, но вместо этого, со злостью бросила карандаш в сторону, и побежала на кухню.
Выпила лекарство, чтобы вновь не чувствовать пробивающей до костей неприятной дрожи и давления в груди, и упала на кровать. Сэм не придет сегодня. Опять ушла к Мэтту. У всех своя жизнь. До меня никому нет дела. Все предали…
Я погружаюсь в сон, отчаянно повторяя про себя, что у меня все наладится. Все будет хорошо. Правда? Я обязательно найду себе работу, построю прекрасные отношения, и кошмар, по имени Джаред Саадат, вскоре забудется, как страшный сон.
Но у судьбы на меня другие планы.
И если бы мне сказали, что может быть еще больнее, чем те чувства, что я испытываю сейчас, я бы не поверила.
Куда еще больнее? И сколько можно?
А оказалось…
Есть куда.
И Адам Бин Рашид аль-Саадат может все.
И если он обещает, что мы еще встретимся, то так и будет…
Паника.
Мне не хватает воздуха.
Вокруг тьма.
Давление в груди словно выбивает кислород из моих легких, и вот я уже жадно пытаюсь вдохнуть, но не могу. Каждая попытка заканчивается кашлем, беспомощно давлюсь кляпом, и мысленно прощаюсь с жизнью. Если похитители хотят денег, то я обречена… Боже, пусть конец не будет мучительным, я боюсь боли.
Слух разрезает монотонный звон и механический рев турбинного двигателя. Я мотаю головой, но по-прежнему ничего не вижу. Что-то скрывает мое лицо, я не могу скинуть это, и лишь отчаянно продолжаю дёргаться.
Я в самолете?
Теперь мне не просто страшно. Я в ужасе. Задыхаюсь еще сильнее, пытаясь побороть паническую атаку. Пот градом льется по спине, пока я пытаюсь освободится из оков. Я словно каменею, пальцы онемели; связанные за спиной запястья вспыхивают болью от каждого резкого движения. Сознание отказывается воспринимать действительность. Этого не может быть. Сон, страшный сон. Я все еще дома, в теплой постели, а не в самолете (теперь я уверена, что это самолет) в руках сумасшедших похитителей. Боже, да кому я нужна?
— Вытащи кляп, Амир, а то задохнется. Это тело нужно мне живым, — слышу знакомый до дрожи голос, и это становится последней, черт возьми, каплей. Нет, только не… — Пока ещё нужно.
Полной грудью вдыхаю тяжелый и спертый воздух. Кашляю, содрогаясь всем телом. Грудная клетка горит огнем от острой нехватки воздуха, голова идет кругом. Пытаясь оценить ущерб, начинаю осознавать, что происходящее не сон, а самая жуткая из возможных реальностей. Я должна была понять… Хватит, Мэл. Прекрати жалеть себя. Ты жива, и он не убьет тебя. Хотя… Черт побери, он может сделать так, что я буду просить его, чтобы убил. Я знаю, что он может.
По крайней мере, я не раздета. Хлопковая пижама прилипает к липкому телу. Смутно вспоминаю, как меня вытащили из кровати, не дав опомниться и до конца проснуться. Я не видела их лиц. Черт, я даже понять ничего не успела.
Когда тот, кого ОН назвал Амир вытаскивает изо рта кляп, я понимаю, почему ничего не видела и не могла дышать. Похититель вытащил кляп, но оставил мешок. Как в дешевом триллере. Идиотизм.
— Снимите с меня ЭТО! — кричу хрипло, во рту пересохло. Мой голос звучит глухо, неестественно и жутко. В очередной раз доказывая реальность происходящего.
Я сижу в самолете с мешком на голове.
Украдена из теплой постели, по прихоти этого ублюдка.
— Сними с меня ЭТО! — повторяю я по слогам.
— Ты действительно хочешь этого? — отвечает надменный снисходительный голос, пропитанный ласковыми, угрожающими нотками. Голос, от которого кровь в моих жилах стынет. Я не хочу реагировать на него. Все кончено.
— Да! Сними с меня эту вонючую гадость! — мой голос словно надламывается и звучит, как писк беззащитной мышки. Мне самой противно от своей трусости и слабости. Его мягкий и вкрадчивый смех возвещает о том, что подонка лишь смешат мои попытки сопротивления.
— Снимите, — короткий, точный, властный приказ, и с меня срывают мешок и повязку для глаз, в которой я уснула.
Я думала, что свет и зрение помогут справиться с удушьем, но как бы не так. Новая, более сильная волна паники вновь бросает меня в пот, и наши взгляды с подонком встречаются.
Я чувствую себя такой беззащитной под прицелом его глаз, в этой идиотской пижаме с мишками и гнездом спутанных волос на голове.
В то время, как ОН восседает на шикарном кожаном кресле кремового цвета и явно ощущает себя королем и хозяином положения.
Свет, бьющий в окно, подсвечивает его смуглую кожу.
Бронзовый блеск на точеных скулах. Выразительные и мужественные черты лица, дарующие ублюдку дьявольскую красоту, которую он не заслужил. Судорожно вспоминаю, как проводила губами по четкой линии его челюсти, и сама ужасаюсь подобной мысли. Я верила, что он человек, что ему, как и другим, свойственно раскаяние, не чужды совесть и нежность. Глупая… Мне хочется плакать, но он не дождется.
