Танцы с семьей полностью

Открытость к собственным внутренним ассоциациям занимает центральное место в моей работе. Это путь моего личностного включения в семейную ситуацию. Каждая сессия становится для меня источником реального переживания, настоящего опыта. Я не испорчен представлением о том, что моя цель как терапевта – только помочь им. Мне важно получить нечто существенное и для себя. Если я буду свободен от роли помощника, семья сможет освободиться от позиции "подчиненного" по отношению ко мне. Они смогут обрести мужество, необходимое для исследования их собственной жизни, сохраняя при этом чувство любви к приключениям. Ванесса продемонстрировала такую способность, столь открыто обратившись к тому, что ее волновало в области секса.

Впрочем, это отражает не только ее мужество, но и то, что я рискнул обратиться к этой теме. Новые территории могут быть открыты, когда люди делятся друг с другом тем, что происходит внутри каждого из них.

Когда беседа продолжилась, интересная тройственная динамика между Ванессой и ее родителями вышла на поверхность. Моя помощь заключалась в указании на патологические моменты в ней. Сломав жесткие установки и паттерны, которые здесь образовались, я, надеюсь, обеспечил путь развитию.

П: Ванесса слишком беспокоится о проблемах, которые ее не касаются.

К: Например, таких, как мамин артрит?

П: Да, и еще о том, что я и Гейл не очень хорошо ведем себя дома. Я знаю, что она очень чувствительна. После того как я напишу ей письмо, она всегда звонит. Поэтому я больше не пишу ей писем. Это ее раздражает и она начинает беспокоиться.

М: Я говорю ему: "Не пиши ей совсем, потому что она очень переживает за нас". Он пишет ей о всяких неприятностях, и знаете, это делает ситуацию еще хуже. Я же просто не упоминаю о них.

Ван: Мне все-таки хочется знать, что у вас там происходит, хотя я отдаю себе отчет, что часто выхожу из себя.

М: Да, ты слишком нервничаешь.

Ван: Я хочу быть в курсе происходящего.

К: Вам бы хотелось лучше иметь горькую правду, чем мамину сладкую ложь?

К: Знала ли ты о том, что Мама лжет?

Ван: Лжет? Нет!

Семьи “застревают” и часто не развиваются лишь потому, что избегают настоящих контактов друг с другом и выше был продемонстрирован пример этого. Когда какая-то информация скрывается, можно избежать огорчений, но между людьми увеличивается дистанция. Мои усилия направлены на исследование этого коварного процесса путем наклеивания на него совсем не благожелательного ярлыка. Обзывание Мамы лгуньей выводит этот процесс на поверхность и позволяет произвести его переоценку.

К: Только что она сказала: "Не пиши ей совсем!"

М: Действительно, я это говорила.

Ван: Я чувствовала, что тебе нравится кое о чем умалчивать. А мне не нравится! Знаю, что ты хочешь нас защитить, как бы трудно тебе это ни было.

М: Да, я стараюсь оградить вас от проблем.

К: Это позволяет вам думать, что им все еще четыре или шесть лет?

М: Что вы имеете в виду?

К: Ну… что им еще рано знать какие-то вещи.

М: Да.

Ван: Ты поступаешь именно таким образом. Иногда ты обращаешься с нами как с малышами, которым еще рано знать правду.

Для того чтобы произвести реальные изменения в этом процессе, необходимо прежде всего разоблачить представление о том, что он несет какие-то позитивные функции защиты. Я помогаю им увидеть его как нечто препятствующее росту и инфантилизирующее их. Когда даны столь откровенные определения, семья будет двигаться по направлению к корректировке неблагоприятной ситуации.

"Ложь" – это особенное слово, которому трудно не придать значения, не заметить, игнорировать. Если для определения какого-либо процесса или явления выбрано именно это слово, разговор, который в другом случае быстро забылся бы, будет обязательно отмечен как имеющий большое значение. Атакуя тот процесс взаимодействия между ними, в котором избегается напряженность и вследствие этого снижается близость, интимность, я по сути дела очищаю путь для более открытого и честного общения.