Машина ускоряется, вжимая меня в кресло. Я думала, что быстрее уже невозможно. Но, оказывается, есть на свете машины с ещё более мощным двигателем. Одна из них нагоняет вскоре нагонит нас. Идём вровень, но недолго. Наш автомобиль вылетает на обочину и, перелетев овраг, переворачивается, как кабинка рискового аттракциона. Сворачиваюсь клубком, обхватив колени руками. Последнее, что я помню – скрежет металла.
Назар
К Черноголовому мы добираемся час с лишним. От нашего дома до его хутора сорок километров, половина из которых не дорога, а полоса препятствий. Черноголовый отстроил возле города усадьбу, но настоящее его лежбище скрыто от людских глаз в соседнем лесу. Проще туда добраться в шкуре волка, но в этот раз мы идём к Черноголовому не в гости.
Добротный сруб высится над чёрным частоколом за забором из остро заточенных кольев. Ворота с чеканным гербом в виде волчьей головы открывает Фёдор, сын Черноголового от человечки. Он чуть младше Алана, широк в плечах и на ринге валит маститых бойцов. Одно «но» перечёркивает все достоинства сына Черноголового. Фёдор не оборотень.
Он подходит к нашей машине, и я опускаю стекло. Фёдор окидывает взглядом моих братьев.
– С чем пожаловали, ребятки?
– Мы тебе не ребятки, – рыкаю в окно так, что Фёдор отступает назад. – Мою невесту похитили. И я знаю, что твой отец положил на неё глаз.
– Похитили? – в голосе Фёдора искреннее удивление. Он достаёт телефон и набирает номер. – Отец, у Вольшанских Вари нет. Нужно торопиться.
Ответа Черноголового я не слышу. Фёдор смотрит на нас насмешливо:
– Как бы вы ни кичились, а человек вас обошёл!
Выпрыгиваю из машины и хватаю Фёдора за грудки:
– Говори что знаешь!
Из двора выскакивают трое прихвостней Черноголового, мои братья выходят из машины и оскаливаются. Стоим на грани оборота.
В дверях терема показывается Черноголовый и сбегает по ступеням высокого крыльца. Длинные вьющиеся волосы спадают на его мощные плечи под кожаным длинным пальто. Синие глаза метают молнии. В свои сорок пять он одним ударом валит быка.
– Охолони, Назар! Фёдор, выводи машину.
Отпускаю сына Черноголового, и драка заканчивается не начавшись.
– Ты что-то знаешь про Варю? – сжимаю-разжимаю пальцы, чтобы снять напряжение.
Черноголовый встаёт напротив меня, перекатываясь с пяток на носки:
– Может извинишься для начала?
– За что? – Уже знаю ответ на свой вопрос.
– За порченную невесту. Как ты посмел взять силой то, что принадлежало мне по закону?
– Не силой, Милана сама подставилась. Это раз, – опираюсь плечом на машину. – Зорян подсунул тебе изначально порченный товар. Это два.
– Назар, – одёргивает меня Богдан.
Черноголовый сплёвывает и смотрит на моего среднего брата.
– Колись, док.
– Что колись-то, – передёргивает Богдан плечами. – Сам небось догадался. Неспроста же вернул Зоряну пустоцвет.
– Потому и вернул, что пустоцвет, – хмурит брови Черноголовый. – Рассказывай.
– Не имею права, – ухмыляется Богдан и бросает в мою сторону недовольный взгляд.
Черноголовый перехватывает его и хрустит суставами пальцев:
– Понятно. Знают двое, знают все! Ещё один повод нагрянуть в «Медвежий угол».
– Мы ищем Варю, твой человек торговал её, когда она пропала, – возвращаю Черноголового к разговору о пропаже нашей малышки.
– Поехали! – кивает Черноголовый. – Марат позвонил только что. На шоссе авария. Спортивная тачка в мясо. Гонщика зовут Игорь Орлов. Продолжать?
– Твою ж мать! – Богдан ударяет кулаком по дереву.
Боль схватывает под лопаткой, точно туда нож воткнули. Варя, милая, куда же ты рванула!
– Он один был в машине? – цежу сквозь зубы.
– Когда приехали гайцы – да. Но пассажирское место в крови.
– Убью гада, – распахиваю дверь машины.
– Он уже в стране мёртвых.
Поворачиваюсь к Черноголовому:
– Орлов пешка Зоряна.
– Я в курсе, – усмехается Черноголовый. – Предлагаю перемирие.
Протягиваю ему руку и улыбаюсь:
– А я с тобой не воевал.
Скрепляем уговор рукопожатием.
Рассаживаемся по машинам и трогаемся.
Варя
Выныриваю из небытия в кромешную тьму. Меня колотит, зуб на зуб не попадает. Не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Место незнакомое, в нос бьёт подвальная сырость. Лежу голая на жёстком матрасе. Только воротник на шее. С трудом шевелю бёдрами, подо мной скрипят пружины. Снова проваливаюсь в темноту.
Удар изнутри в солнечное сплетение возвращает меня в страшную реальность. Странная вонь смешивается с запахом сырости. Забивает ноздри. Но зато ушёл озноб. В сосудах и нервамх пульсирует тепло, изливаясь из подреберья. В плечах, бёдрах, коленях рывками стягиваются связки. Хрустят кости. Перед глазами калейдоскоп воспоминаний: я с косичками обнимаю отца на вокзале, Назар целует меня, бегу по лесу, машина летит в кювет.
Дышу часто, как собака после бега. Боль отступила. Резко сажусь и пытаюсь в темноте рассмотреть свои ладони, но тщетно. Хватаюсь за воротник и с ужасом понимаю, что это ошейник.
– Очнулась? Ко мне. Живо! – незнакомый звонкий женский голос отдаётся эхом в подвале.
