Меня нельзя разделить между тремя братьями. Так считает моя стая, мои волки. Я вернулась из Москвы на берега Енисея, разузнать о своём прошлом, а получила дар оборачиваться в волчицу. Моё сердце забилось ради человека, но, оказывается, на мою руку претендуют оборотни. Дикие и неистовые звери оспаривают друг у друга право на меня. И эти своего не упустят. А мой любимый мужчина один из них.
Красноярский край, 2010
Варя
– Этот дом достался мне от отца по наследству, – с недоумением смотрю на участкового. – Деревня на три трубы. Кому эта хибара сдалась?
Широко расставив длинные ноги в криво пошитых серых брюках и облокотившись на косяк, он разглядывает меня с высоты двухметрового роста.
– Тем не менее, девонька, за неуплату налогов и судебные издержки, земля твоего отца отошла муниципалитету, – он, перекатывая во рту мятную жвачку, мерит меня оценивающим взглядом.
– Но мне негде жить! После смерти матери квартиру забрал банк, а с женихом я рассталась, – растерянно развожу руками. – Я здесь родилась. Вы как представитель власти можете защитить меня или нет? Дать немного времени осмотреться хотя бы. Сказать, сколько денег задолжал отец? Быть может, я смогу рассчитаться. У меня скоро будет хорошая работа!
– Почему бы не дать отсрочку такой хорошенькой курочке? – полицейский снимает кепку за козырёк и кидает её на крюк, где висит мой белый плащ. Проводит пальцами по светлым волосам и поправляет пряжку ремня. – Я люблю кофе с молоком.
– Проходите, пожалуйста, – отступаю в кухню, с облегчением выдыхая. Правда, приравнивание к «курочке» меня немного напрягает. – Как, вы сказали, вас зовут?
– Ты можешь звать меня просто Марат, – участковый разваливается в кресле, обитом синей рогожкой.
Я ещё не совсем освоилась на кособокой кухне в старом доме отца и не с первого раза мне удаётся зажечь пошарпанную газовую плиту. Наливаю воды в медный ковшик с разболтавшейся ручкой и ставлю на огонь. В деревянной мельнице есть кофе, осталось просто смолоть. Стою спиной к Марату и всем своим существом ощущаю его взгляд. Надеюсь, он человек достойный и не полезет под юбку к девушке, попросившей его о помощи.
– Вы будете тосты с джемом? Я вчера собрала яблок на заднем дворе и сварила, – насыпаю две ложки молотого кофе в ковшик, добавляю немного сахара. Достаю с полки джем и открываю крышку: – У, какой ароматный!
Перекладываю его в вазочку и ставлю перед Маратом Открываю хлебницу и, подхватив пару тостов, отправляю их на прожарку.
– Иди ко мне, – протягивает ко мне руки Марат.
– Зачем? – прислоняюсь к тумбе.
– Иди. Ко. Мне.
Поворачиваюсь лицом к плите. Идея подружиться с участковым уже кажется
– Сейчас будет готов кофе…
Кресло скрипит, и шаги Марата приближаются. Хватаю трясущейся рукой ложечку и помешиваю кофе. Горячие влажные ладони проникают под мою свободную рубашку, опускают чаши лифчика и выкручивают до боли соски.
– Я люблю послушных девочек.
От страха забываю, как дышать. Марат разворачивает меня лицом к себе, и проводит большим пальцем по губам:
– Понятно объясняю?
– Да, – нащупываю за спиной деревянную толкушку для пюре.
– Тогда покажи, как ты умеешь делать хорошо, – Марат проталкивает мне палец в рот, а я со всей дури бью его скалкой по лбу.
От неожиданности Марат отступает, схватившись за голову, а я бросаюсь прочь из дома. Пересекаю сад, выбегаю за калитку и бегу в лес. В ушах бьют колокола, сердце прыгает под горлом. За спиной не слышно шагов, но мне кажется, Марат гонится за мной. Впереди крутой спуск. Подворачиваю ногу, падаю и кубарем лечу по склону. Последнее, что слышу – взрыв. Оставленный без присмотра газовый баллон или обозлившийся участковый – кто-то из них в одну секунду оставил меня без крова, вещей и документов. Замираю лицом вниз остановленная чьим-то ботинком.
– Откуда она здесь, – тихий мужской голос завораживает бархатистыми нотками, несмотря на дикость ситуации.
– Летела с холма. Не сломала ли чего? – второй голос с хрипотцой звучит прямо совсем надо мной.
Будто бесплотные тени заговорили рядом.
– Так глянь её! Ты же врач у нас, – насмешливо звучит третий голос.
За два дня я не встретила здесь ни одного человека, а сегодня сразу трое, не считая участкового.
Сильные пальцы исследуют меня не стесняясь и переворачивают на спину:
– Небольшой ушиб. Жить будет, – резюмирует врач. – И, похоже, у нас. Это же Варя, дочь Ивана Велеса…
– А от его хибары через пять минут останется один пепел, – заканчивает за него мужчина с тихим бархатным голосом. – Вон как полыхает над лесом.
Боюсь открыть глаза, хотя мне очень интересно, кто меня знает и вот так запросто решает мою судьбу.
– Мы должны помочь ей.
– Хватит болтать. Алан, отнеси девушку в дом. А мы с Богданом разведаем что к чему.
Меня подхватывают с земли, как пушинку. У Алана сильные руки, в них тепло и уютно. Я ошиблась, думая, что мужчины живут по соседству. Мы идём уже достаточно долго. Пахнет жухлой осенней листвой. Мерный звук шагов убаюкивает. Видимо, удар всё-таки сильный пришёлся на мою голову, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.
***
Алан