- Потом расскажу, - прошептал он, и поцеловал её обветренные, но такие желанные губы.
***
Огонь, наконец, разгорелся. Жан и Лин, по-очереди, аккуратно подкладывали в него небольшие сухие веточки. Пламя, потрескивая, обдавало их дымом и приятным теплом.
- Ты что, правда не умеешь пользоваться кресалом? Или это ты так проверял, сумею ли я сама разжечь огонь?
- Не собирался я тебя проверять, - пожал плечами Жан. — Я, действительно, не умею вот так, кресалом… Если бы ты не разожгла огня, пришлось бы нам до утра сидеть в темноте… Хорошо, что ты умеешь. Хоть согреемся и просушимся немного. Зря ты спрыгнула ко мне вниз. Только ноги намочила.
- Не зря, - она снова прижалась к нему. Бок отозвался ноющей болью. Жан дёрнулся. — Что? Опять слишком сильно? — огорчилась Лин. — Ты весь изранен на турнире?
- Не только на турнире. Но это долгая история.
- Так расскажи. Всё равно до рассвета ещё далеко… А ещё мы можем пожарить на костре две колбаски. Это всё, что я из дому прихватила. Вот. Можно насадить их на веточки и разогреть над костром. Я так всегда делала в детстве, когда ходила с отцом в ночное. Нет ничего, вкуснее такой свиной колбаски, поджаренной ночью, под звёздами. Когда Руаль разжег костёр я уже хотела их достать, чтобы… Но тут мне вдруг послышалось, что ты зовёшь меня. Далеко-далеко. Еле заметно. И я замерла. Стала слушать… Они ведь мне сказали, что ты умер. Что тебя разбойники убили, когда ты возвращался в Тагор с турнира. И по подлой ухмылке того рыжебородого негодяя с кривым глазом, который об этом рассказывал, видно было, что он и сам — один из этих разбойников… Они так радовались, так были уверены в твоей смерти, что и я проверила. А тут — твой голос. Потом снова. Уже чуть громче… Тогда я вскочила на Рыжуху и помчалась назад, к тебе. А Руаль схватил оружие и бросился следом за мной… Господи, Трисе! Как нелепо и обидно всё получилось… Ты не верь ему, милый. Я точно знаю, что ты не трус. И я вовсе не считаю тебя безродным… Ты что, уже слопал свою колбаску не разогретой?
- Угу. Очень вкусно, - Жан облизал пальцы и улыбнулся. — На самом деле я, конечно, трус. Но не настолько, чтобы разум от страха терять. Сражаться пешим, даже без копья, против всадника было бы самоубийством. Вот я и побежал. Думал, там лес… А свалился в овраг… А ещё я старик. И лицо у меня теперь в шрамах, как у этого твоего вдовца, Гизеринга, или как его…
- Гизериха, - поправила Лин. — Вовсе ты не старик. И шрамы у тебя совсем не такие. Очень милые шрамы… И вообще, скоро они все заживут. Нет, тебе, конечно, не восемнадцать. Судя по поведению, тебе все двадцать пять. Может быть даже тридцать… Ну что ты смеешься? Или ты мне всё наврал про свою родину, или ты откуда-то совсем издалека. Например, с той стороны Южного Океана. С Лааданских островов, да? Оттуда до нас плыть, наверное, года три. И это многое объясняет… Знаешь, я однажды видела зинбарца. Он был весь совсем чёрный. Вот как эта ночь. Только губы красные, и размером как лепёшки. А лааданцев я не видела ни разу. Они приплывают только в Зинбар. Иногда, очень редко, в Динай. Вот я и подумала…
- Хотелось бы мне и самому побольше узнать о том, что происходит в Зинбаре и в Лаадане… Нет, я не оттуда, солнце моё. Я совсем из другого мира. Похоже, из очень далёкого. Сам не пойму, как так получилось, но мой разум вдруг попал в тело этого, - он похлопал себя по груди, - чернявого юноши. Это случилось год назад, когда его ударила молния. С тех пор я в нём и живу. Молодое, здоровое тело. Ему и правда восемнадцать лет. А вот разуму гораздо, гораздо больше.
— Ну вот, — Лин нежно чмокнула его в щёку. — Я же говорила, что ты совсем не старик. Расскажи лучше, что было там, на турнире, что случилось по дороге домой и вообще… — Лин уселась поудобнее и надкусила холодную колбаску, так и не насадив её на веточку.
***
— Так что мне пришлось сломать в твоём доме ворота. А потом был бой. Потом они сдались, а я вошел в дом. Узнал, что ты незадолго до этого сбежала с Руалем, и тут же бросился в погоню.
— Значит, был, всё-таки, бой, — упавшим голосом пробормотала Лин. — Убитых много?
— Двое точно. Мои люди насмерть забили тех двоих, кто кинул в меня копья. Одно копьё я поймал щитом. Другое вот, - он коснулся царапины на щеке. — А раненых много с обеих сторон. Гильбер там старается всех подлатать…
Лин прижалась к нему. Коснулась губами всё ещё кровоточащего шрама:
— Это я виновата. Надо было дождаться тебя. Может, мне удалось бы их как-то остановить, заставить сложить оружие… И бедняга Руаль был бы жив.
Жан покачал головой.
— Вряд ли они бы тебя послушались… Другого выхода, чем штурмовать дом, я не нашел. Я думал, они держат тебя в плену чтобы потом увезти в Анлер и насильно выдать замуж.
— Не кори себя. Ты меня спасал. Это я, бестолковая, всё испортила своим побегом. Но теперь-то мы вместе. Теперь, клянусь, никто нас не разлучит. Ни мой отчим, ни даже король.
Жан улыбнулся:
— Я же уже говорил тебе. Король обещал, что лично приедет на нашу свадьбу. Он даже назначил для этого точный день.
— Точный день? Когда?