- Но возраст уже не тот, - скривил губы старший подмастерье. - Обучение занимает двадцать лет и его не каждый способен пройти. Нужен гибкий молодой ум, способный впитывать новое, как губка, и нужно крепкое здоровье. Так что, если ты пришел, чтобы набиваться к мастеру Сеговиру в ученики…
«Гибкий ум нужен, видимо, чтобы ломать хворост и толочь руду в ступке, а здоровье — чтобы было что гробить, вдыхая ртутные пары?»
- Ну, а если я приведу мастеру подходящего мальчишку, сколько он мне заплатит?
- Не знаю. Три со. Может, пять. За мальчишку поумней, может, даже десять.
- А каковы условия ученичества? Этому мальчику будут платить?
- Ученику будут предоставлены жильё, еда, одежда. После года ученичества он начнёт получать жалованье на мелкие расходы — пять со в месяц.
- И ты что же, работаешь здесь за пять со в месяц? - удивлённо поднял брови Жан.
- Старший подмастерье получает двадцать со в месяц. Но деньги это прах! - Он горделиво распрямил плечи. - Гораздо дороже те бесценные знания, которые мы получаем от мастера в оплату за нашу работу. Мы учимся повелевать природой вещей, разлагать и соединять, превращать одни вещества в другие и… - человечек закашлялся.
- А через двадцать лет подмастерье становится мастером? - уточнил Жан.
- Да. Если сумеет выдержать экзамен перед высшим советом химистов в Тицоне.
- И ты, конечно, надеешься стать мастером химистом? - уточнил Жан.
- Конечно. Я уже постиг многие тайны превращений. Надеюсь, за оставшиеся пять лет я дочитаю всё основные книги артонума и полностью освою химическую премудрость. Тогда мастер Сеговир даст мне рекомендательное письмо, я отправлюсь в Тицон и, выдержав там экзамен, смогу открыть собственную… - старший подмастерье снова зашелся в приступе кашля.
«Если ему осталось пять лет ученичества, значит он уже пятнадцать лет в подмастерьях. В подмастерья тут берут в тринадцать. Значит сейчас ему что… всего двадцать восемь?.. Господи… Беги отсюда, придурок… Хотя, этому, похоже, бежать уже поздно. - Теперь Жан совсем другими глазами посмотрел на копошащихся вокруг печи людей. - Тут не одного переманивать, тут, кажется, всех спасать надо. Епископ Гермольд, идиотина! Лучше бы ты логово этого алхимика закрыл, чем устраивать гонения на аптекарей!»
- У тебя остались ещё вопросы? - продолжил, откашлявшись, старший подмастерье. - Мне работать надо. А мастер приедет вечером, ближе к закату. Полдня его тут будешь ждать?
- У меня есть один вопрос. Ко всем подмастерьям. Хочу, чтобы все они послушали, и каждый ответил, что он думает, - заявил Жан.
- Но… Их нельзя от работы отвлекать пока кеврация не прошла вторую стадию.
- Какая ещё… Ладно. Я понял. Вот тебе… - Жан вытащил из кошеля горсть серебряных чешуек — два, три, четыре со. Я поговорю сейчас со всеми подмастерьями. Недолго. Потом мы уйдём. А вечером я приду и поговорю с самим магистром.
- Э… Нас тут шесть подмастерьев, вообще-то.
- Ну, хорошо, - Жан недовольно поджал губы, но добавил ещё два со. - «О чём их спросить-то? Мне нужно понять, кто из них способен мыслить самостоятельно, нестандартно, проводить эксперименты, пробовать. Беда в том, что я вообще ни черта не смыслю в этой алхимии».
Жан решительно направился к подмастерьям и, привлекая общее внимание, поднял руку. Впрочем, все и так, почти не отвлекаясь на работу, пялились на него с того самого момента, как они с Хельдом вломились в усадьбу.
- Кто верно ответит на мой вопрос, поучит награду, - заявил Жан. - Слушайте. Вот вопрос. Земля, вся целиком… Она шарообразная или плоская? Сможет ли кто-нибудь мне доказать, что она имеет форму шара? Или - что она — плоская?
Чернявый мальчишка уставился на Жана, удивлённо открыв рот. Рыжий хихикнул и удивлённо оглянулся на старших:
- А что тут доказывать? И так же видно, что плоская.
- Земля очень, очень большая. Так? - пустился в объяснения Жан. - А что, если она — шар? Огромный шар. А мы на ней, как букашки на… на тыкве. Даже ещё мельче, чем букашки. И поэтому мы не видим, что она круглая. Букашке, идущей по тыкве, наверняка, кажется что она идёт по ровному полю… Так что? Есть у кого-нибудь идеи о том, как доказать, как проверить, что Земля шарообразная? Или, что она плоская? Как мы можем это понять, если мы всего лишь букашки на огромной тыкве?
- Я понял про что ты говоришь, - заявил русоволосый подмастерье с церой в руках. - Это теория Геврасия Милернийского. Он утверждал, что наш мир, это огромный круглый камень, брошенный Элем в бездонное чёрное небо. Камень со страшной скоростью летит сквозь небо, а мы этого не замечаем. Не замечаем даже его кривизны нашего мира, настолько этот камень огромен.
- Но эта теория давно опровергнута, - пожал плечами первый из толкущих руду парней. Широколицый, с тёмными пятнами под глубоко запавшими газами. - Ренат Гаспариус опроверг её в своём «Трактате о водах».
- Верно, - подхватил другой парень со ступкой — синеглазый, с бледным, как белёная стенка, лицом. - Атур Великий тоже упоминает об этой теории в крайне уничижительном ключе.