Это произведение настолько резко отличается от творчества не только Джона Апдайка, но от остальных поэтов, что я решился выделить его в отдельное произведение. Прочитав его в далеком 1969 году, я запомнил наизусть и, время от времени, по тому или иному поводу вспоминал его строфы.Больше я никогда не встречал настолько "химического" или, правильнее сказать "естественно-научного" произведение, которое в краткой поэтической форме заменяет скучные страницы учебников. Прочтите его - как можно просто и красиво говорить о простых и скучных научных догмах.
Поэзия обладает способностью концентрированного выражения, уступая в этом лишь искусству химических и математических формул. В этом еще раз убеждает поэтическое обращение к науке известного американского писателя Джона Апдайка. В девяносто девять строк поэмы «Танцы твердого тела» он укладывает этапы становления науки о твердом теле, самые общие свойства ее объектов и принципы различия этих свойств. Это сделано мастером, которому уже удалось уместить 5 000 000 000 лет эволюции Вселенной в масштабе трех дней и изложить возникновение Газообразного, Жидкого, Твердого и Живого за двадцать минут урока, описанного на семи страницах романа «Кентавр».
Д. Апдайк окончил Гарвардский университет, школу живописи и никогда не занимался естественными науками. Однако его обращения к науке — вовсе не возрождение традиций поэтизации науки вообще, известных нам еще со времен Лукреция Кара. «Танцы твердого тела» (увидевшие свет в январе 1969 года в столь требовательном журнале, как «Scientific American») — это детальный взгляд на частную научную область. Взгляд поэтический и достоверный, ведь для Апдайка « Реальность — это химически, механически, биологически — сплетение микроскопических достоверностей. Радость писателя — в добывании и передаче этих достоверностей» (из речи, произнесенной в 1963 году при получении Национальной литературной премии).
Д. Апдайк одарен властью заставлять думать и способностью очень тонко пользоваться этой властью. «Граненые кристаллы замерзшего аммиака» — звучит в «Кентавре» как совершенно обыденное. Одного из пишущих эти строки, химика, вдруг поражает мысль, что он никогда не видел кристаллы аммиака и даже не знает его температуры плавления!.. Смотрю справочник: — 77,7°. Кто видел кристаллы аммиака? Звоню коллегам. Не видели. Бегу в лабораторию, замораживаю аммиак в жидком азоте — граненые кристаллы!..
«Хлориду Калия е-минус дарит синий»,— читаем мы в «Танцах твердого тела». Химик наверняка подумает так: ...ион калия, получив электрон, восстановится до бесцветного калия. Но у Апдайка он «синеет»! Спасительная мысль: синеет раствор калия в жидком аммиаке. Но не об этом пишет Апдайк! Удивительно — он обратил внимание на факт, мало известный химикам. Не ион калия, а кристаллический КСl (!) синеет при облучении электронами, которые локализуются в «несовершенствах» кристалла — F-центрах (от немецкого Farbenzentrum — центры окрашивания).
«Танцы твердого тела» заставляют думать. А для науки о твердом теле — современной алхимии — важно не столько узнавание новых свойств, сколько поиски новых путей думанья.
Т.ХЕИФЕЦ, доктор химических наук Р. КОСТЯНОВСКИЙ
Все знают: мир из Атомов построен, –
Но был не прост познанья долгий путь, –
Сперва алхимики прошли неровным строем,
Пытаясь вглубь Металлов заглянуть,
Чтоб в Золото расплавить Соль и Ртуть;
А непокорный вековым канонам,
Лавуазье покончил с Флогистоном
И дал дорогу Газовым Законам,
Раскрыв реакций истинную суть.
Но в крепость Кристаллической структуры
Закрыт был вход и не было ключей,
Покуда не проник сквозь амбразуры
Туда пучок Рентгеновских Лучей,
И странный бал открылся для очей:
Четверки собирая для Кадрили,
Там Углерод и Кремний рядом плыли,
Кружа в водовороте ионной пыли,
Где каждый Ион был общий и ничей.
А как Металл – всех недр земных владыка –
Свет отражает и проводит ток?
Все Атомы – от мала до велика –
Часть Электронов отдают в оброк,
И общий образуется поток,
Который, словно Облако, бесплотно
Вдоль Поля устремляется охотно
Сквозь Ионы, упакованные плотно,
Как шарики пинг-понга в коробок.
Керамика – Царица Хрупкой Глины –
Со всей своей родней пришла на бал.
У них у всех, от Шпата до Рубина,
Ионной связью Кислород связал
С такой судьбой смирившийся Металл.
По этой удивительной причине
В Керамике, и в Кварце, и в Рубине
Свободных Электронов нет в помине,
И им не страшен никакой накал.
А принц Стекло, Керамикой рожденный,
Кристально чист, хоть вовсе не Кристалл,
Его зеркальной гладью отраженный
Мгновенно бы Нарцисс себя узнал,
Но Физик его Хаосом назвал.
Да, Хаос есть и в Связях Ковалентных,
И в бесконечных Полимерных лентах,
В их вычурно сплетенных компонентах,
Построенных в торжественный Хорал.
Затем мы входим в зону биосферы,
Мы к Черепу идем от Черепка,
Нас в царство Жизни вводят Полимеры –
К проблемам Пластика и синтезу Белка,
И к сокровенным тайнам ДНК.
Закончен синтез Полиизопрена,
Мы близко подошли к разгадке Гена,
Но может Кость создать из Коллагена
Одна Природа мудрая пока.
А как должна вести себя решетка,
Когда тепло по ней несет волна?
3NkT звучит, конечно, четко,
Но формула по сути неверна,
Энергию не выразит она.
Лишь с помощью Дебаевских Фононов
В едином ритме Квантовых Законов,
Аморфных тел, к прискорбью, не затронув,
Теория Кристаллов создана.
Свободный Электрон нам обещает
Раскрыть секреты свойств Проводника:
Как в проводник Германий превращает
Ничтожная добавка Мышьяка,
Как ток остановить наверняка,
