Что она больше не монстр, Хельга узнала раньше меня: получила системное сообщение, что квест закрыт. Сообщила мне, недоучке, что у неё теперь есть сутки на то, чтобы прийти в себя: игроки её здесь так и так не тронут, но и для неписей ("Местные жители, господин") с монстрами она на ближайшие двадцать четыре часа – в абсолютно серой зоне: не тронет их – её никто не тронет тоже. Так что, давай пить да гулять, она ставит спиртное, а с меня – мясо. Ей много его требуется.
У меня в мозгу сразу замекали барашки и запели петухи, я возмутился – откуда их здесь взять?! Но она, оказывается, пока я её вытаскивал, умудрилась углядеть разделанную паучиху: "Только чуть помельче порубить осталось!" – "Да не люблю я пауков!" – "Ты просто их не умеешь готовить! Эх, ещё хоть пару бы их яичек…" – "Такие подойдут?" – "Я тебя начинаю любить!" – "В зеркало посмотрись…" – "Смотри, через неделю стану жестокой и неприступной – в ножках ползать будешь!" – "До встречи в следующие выходные". Очень хотелось покоситься на её грабли, но что-то удержало.
" – Господин, это
– Слушай, Сверг, в деревню придёшь, купи
– Что Вы, моя госпожа, уже имею, – исполнил я поклон сугубой вежливости перед равным в тридцать градусов. – И ведь ни единички не сгорело…
– А что спалили? Неужели
Да голос восстановился первым – её смех уже скрежетом не казался. Отвечать не стал, потому что подставился специально: пусть лучше вспоминает, что не я от неё отказался, а она надо мною поиздевалась.
Когда принёс те вырезки, что она заказывала, костёр уже горел.
И, в общем, вечер удался. Ещё по бутылке бренди мы одолели. Паучье мясо и было настоящим мясом, ну, с привкусом, но вы когда-нибудь настоящую оленину пробовали? А у женщины даже приправы имелись! Хозяйственная…
– Откуда? – выразил недоумение я. – Ты же новичок! Мне кроме драных портянок так только драную шляпу выдали!
– Поторговалась. Я же в Дианею не сама напросилась. Там – убили, предложили сюда, согласилась, ну, и кое-что за это выторговала.
– А можно было?!
– Только не говори, что тебе в чём-то отказали!
Упс… А девочки-то, они – вот… Значит, можно было и побольше чего-нибудь… Но эти твари специально каждый раз меня в цейтнот ставили!
– Вот, вижу, и ты что-то себе урвал. Не растерялся. Недаром же сейчас по максимуму идёшь.
– А как же ты в жертвеннике оказалась?
– С количеством врагов сильно обсчиталась – это раз. Заодно и с силой их ненависти – два. Ну, и когда тебя убивают, соображать начинаешь хуже – три. "Умирать ты долго будешь!" – кричали мне, а я мгновенье – и уже практически неживая! Думала – сбежала. Но меня ждали тут. И вот, – она кивнула головой в сторону развалин храма. – Сто сорок четыре года, три месяца и шесть дней. Если б ты убил, то через сутки возродилась на том же дереве в той же позе. И ждала бы ещё двоих. Долго. Ничего, теперь умнее буду.
– То есть?
– Меньше врагов надо иметь, меньше! И хоть чуть-чуть разжиться друзьями. Вот с тебя и попробую начать.
– Так гнотусов балахон выцыганить – это было только для начала?
– Ой, не будь жмотом, – и она улыбнулась.
Пока мясо жарилось, пока мы ели первые порции, прихлёбывала она из разных бутылок постоянно, и голос у неё восстановился уже почти совсем. Закрыть бы глаза, так, что недалеко от тебя Шамаханская царица устроилась – уже почти не усомнишься, однако, живая её улыбка… Мда, "живая"…
– Всё время забываю, – поморщился всё тот же череп, и тонкие, укутанные розоватой невесомой тканью руки коснулись ткани, укрывавшей голову, сошлись у носа, разошлись… И теперь почти всё её лицо напрочь стало укрытым непрозрачным слоем розового – на манер паранджи или хиджаба, уж не знаю меж ними отличий, короче, отныне только гляделки на меня сверкали, даже свои брови (считанные седые волосинки) она прикрыла!
– Так лучше? – ну, её глаза своей синевой поразили меня, даже когда она висела на жертвенном столбе. – Вижу: лучше.
Да, теперь голос не контрастировал с остальным – лёгким, воздушным, розовым.
Она подняла теперь чашку – с бренди, отпила глоток, опустила опять на камень. На ткани напротив рта даже влажного пятнышка не осталось… Я покачал головой. А она похвасталась:
– А если бы здесь была отрава – отфильтровалась, – и замолчала. – Пойми… Это не ты, это он мне подарил. У меня там, – неопределённо махнула она рукой, – похожий был. Говоришь, привет передавал? Если опять первым его увидишь, передай моё спасибо! – она ещё помолчала, а потом опять дёрнула рукой, но теперь, как от чего-то отмахиваясь: – А, ладно… Я, Хельга, обязуюсь выплатить Свергу полную стоимость одеяния Гнотуса. Прошу подтверждения
И у меня внизу моего экрана замерцала звёздочка системного сообщения.
Открыть!
"
