Раньше надо было Лекса звать, раньше. Вот что стоило сразу позвать его с собой в лавку?! Ах, подбирать при нём нижнее бельё неловко было бы? Ах, хотелось удивить потом, в спальне диковинным городским “пеньюаром”? Чтоб он, наконец, перестал вспоминать свою тёмную Арджейн, чтоб перестал мечтать о своей аристократической Таурэтариэлль. А ведь раса орков не менее темна, чем дроу, и род её по древности не уступит роду эльфийки! Чтоб он перестал сравнивать её с ними – ведь у него не было ничего с ними, и всё было с ней!
Вот и попёрлась в одиночку. А в лавках расслабилась, размечталась, распредвкушалась… Да и попробуй сохранить трезвость рассудка, видя себя в зеркалах, видя безнадежную зависть продавщиц и их девок.
Вот, выйдя и столкнувшись в переулке с толпой трикктов, не смогла сразу отринуть пьянящее ощущения себя королевой и войти в трезвый боевой настрой.
« – Дорогу! – потребовала она. А надо было сразу кричать во весь интерфейс: – Лекс!!»
Но эти дети псовых начали расшаркиваться, начали… начали оправдываться! Орки! Оправдываться! Делали всё это конечно, настолько неуклюже, что ей смешно стало. А они просто тянули время.
Когда же перестали дурью маяться и резко раздвинулись, ей хватило оставшегося мгновения только, чтоб отчаянно завизжать: напротив неё, в десяти ярдах от неё стоял гоблин с уже подготовленным проклятием. Он в последнем жесте дёрнул своим посохом, и интерфейс пропал, а на неё накатило отчаянно-знакомое чувство опустошения. И тут же от загонщиков полетела ловчая сеть и три, целых три – уважают! – аркана. А следом и второе проклятие от гоблина, от которого она потеряла сознание. Ведь она – дура! – переодеваясь в лавках, примеряя всякие развратные тряпки, наткнувшись несколько раз на недоумённые взгляды тамошних девок, всё-таки сняла оба лексовы костяные кинжалы – и с предплечья, и с голени. Жвалы пауков же это, которые так нелепо – да почти смешно! – выглядели на фоне тех шелков и кружев. Не осталось на ней ничего блокирующего животную магию гоблинов.
Доприукрашивалась.
Когда очнулась, её несли на носилках, руки и ноги связаны. Вокруг возвышался лес, а внутри неё царила пустота – хоть шаром покати! Такая пустота, что головой о камень стучаться хотелось, чтоб проверить: не загремит ли она, как бронзовый колокол.
Ещё и это помогло ей некоторое время не подать вида, что она очнулась. Ничего, пусть потаскают! Может, притомятся хоть немного. А ей достанет времени хоть немного прийти в себя, да и разобраться, что происходит. Глаза она старалась не открывать – так беглые быстрые взгляды туда-сюда. Корттег из дома Патрер шёл рядом с носилками.
И рядом с нею он находился постоянно. Причём, хоть носильщики постоянно менялись – он от этой обязанности – далеко не почётной: таскать на руках бабу! – был освобождён. Потом она заметила и другую странность: прежде чем кому бы то ни было подойти к ней, даже командиру отряда, требовалось его одобрение. Конечно, если прочим, даже чтобы заменить носильщика нужно было прямо спросить: «Я подойду?», то командиру хватало взглянуть на Корттега и тут же получить кивок, но тем не менее…
Что это означало, она примерно представляла: отряд орков, беззащитная женщина… Ну, да “беззащитная”… Она? Бешеная Кеттара?! Того поставили главным её сторожем и последним для неё редутом. Что-то похожее имелось и в их с Лексом отряде: там за княжну Оннатаэллу перед её родичами так же отвечал Стрриг.
Бедный… Да нет, не студиоз – орк. Когда Лекс вырвет её из их лап, тому не позавидуешь. Думать об обратном она себе запрещала и, как могла, своим освободителям помогала. Как могла – на двух привалах уронила по заколке из причёски – чтоб преследователи уверились: идут правильно! И, как могла, замедляла передвижение отряда. В самом начале – притворяясь, что всё ещё без сознания. Хотя трястись кулем в носилках было противно.
Но вскоре мерзкий гоблин, с разрешения Корттега, подошёл к ней, взглянул и что-то проквакал – отряд остановился, носилки довольно жёстко опустили на землю. Ей предложили кончать придуряться, освободили ноги и дальше она пошла большей частью на своих двоих. Поначалу попробовала отказаться… Ну, что из этого вышло, вспоминать повторно не хотелось.
Её попытка надавить на своего личного сторожа через связь
Вот, тётка опять оказалась правой – тот отряд захвата вовремя она не прочитала: слишком оказалась замкнута на Лексе.
